Страница 17 из 244
— Непонятно, туманно — но здорово! Если украл у депутатов — плохо, если твоё порождение — то ничего, звучит — утешил друга — но что наш мелкий и несерьёзный закон? Мы "затираем" куда более важные законы, а ты что-то там пролепетал не совсем понятное и ждёшь, что лепет будет выполняться?
Читатель! Без страха и сомнений позови свободного, никем не занятого беса в друзья! Если у тебя уже есть друзья лучше беса — тогда воздержись, но если захочешь сравнить качество всех друзей с одни бесом — заводи. Своего, личного, собственного беса! "Единственного и неповторимого"! Одного экземпляра будет достаточно. После такого приобретения, смею заверить, уже никто из людей интереса для тебя представлять не будет… разве такой "одержимый", как и ты?
Вселившийся бес со временем стал лучшим другом. Почему, когда не получается обзавестись друзьями из людей, заводим бесов?
Было ошибкой признать беса другом — не могу сказать, но за двенадцать лет общения с ним ничего плохого от него не видел. Пугался поначалу в ожидании каверз от "врага рода человеческого", но поскольку не испытал "бесовской прелести" — успокоился:
— Если сразу не причинил вреда, то какой смысл вредить через десять лет общения? Когда полностью доверяю? — но слова "врагов никогда не следует делать друзьями" не хотели покидать сознание. О проверенном "лучше умный враг, чем глупый друг" почему-то забывалось.
— Или друзей не делать врагами… — добавил напарник.
Историй о том, как враги становились друзьям — не встречал. Моя повесть будет первой. Много написано о борьбе "с нечистой силой и о кознях", что они строят "роду христианскому", есть упоминания и о том, как мы, видимые, торгуемся с невидимыми, но о "дружбе и совместном творчестве" с "потусторонними сущностями" — нет, похожей литературы в руках не держал. Если верить произведениям великого Гоголя, то все случаи общения людей с "нечистой силой и врагами рода человеческого" плохо оканчивались для "контактёров": те гибли "раньше срока". Правда, срок жизни не определялся. Окончание срока пребывания в этом мире в девяносто лет считается "нормальным", даже "хорошим", но как часто срок жизни в восемь десятков лет мы определяем одним словом "задержался" — таких подсчётов не производили.
Но "отбросить лапти" в возрасте пятьдесят девять лет, запутавшись во взаимоотношениях с бесом — ужасно!
Бесам все их проделки с нами — "с гуся вода". Бесы для того и вселялись в людей, чтобы в итоге погубить "домовладельцев", но мой "квартирант" за двенадцать лет постоя не проявил ни единой попытки лишить меня жизни. Основной и утешительный вывод в творениях Николая Васильевича, да будет мудрой и великой душе его вечная слава, бесы изводили из жизни не первосортных героев, а низкосортных. Презренных. Глупых и жадных.
За бесов додумывать и решать приходится: "зачем бесам нужны души низшего сорта? Что толку в них"? — но с другой стороны польза в такой работе явная:
"А что!? Если бесы "ловят" низменные души, то их "работу" следует признать полезной: они очищают видимый мир! Если в животном мире есть "санитары леса", то почему бы не быть "санитарам" среди нас!?
Ни один из персонажей Гоголя душу за мелочь не продавал, но требовал взамен материальных благ для тела. Ни единый из продающихся не сказал "вербовщику":
— Золота не нужно, ты что-нибудь взамен интересное расскажи! Волнительное. Захватывающее. Удиви и порази сногсшибательной новостью из жизни "больших" людей.
— Для рассказов о "житии, деяниях и речениях" больших людей бесы не нужны: хватает телевиденья. Ныне на хвост телевиденью наступает Интернет…
— Во времена Николая Васильевича телевиденья не было!
Сожаления: чтобы "продать душу" — так я над ней не властен. Наоборот: это она мною вертит так, как считает нужным и полезным телу. В этом пункте душа похожа на жену: разве жён своих "душа моя" не величаем?
Пообщаться с потусторонней сущностью из простого любопытства — не осудительно, но давать согласие на обмен души на "материю" — ошибка: обидевшаяся душа может немедля покинуть тело, а тело без души, как установили на сегодня, превращается в труп. Или в "коматозника". Годится и тело с онкологией: когда она начинает разрушать тело, душа говорит:
— Скучно в этом теле! За сорок лет обитания ничего путного так и не приобрела! — срок может быть и меньшим.
Тот, кто меняет душу на "материю" — становится "бездуховным". То есть, без души.
Иные не согласны с такой трактовкой слова и пытаются взгромоздить "духовность" на рельсы "христианской веры": "нет веры в бога — нет и "духовности". Времена "поголовного атеизма" в рассмотрение не берутся
Сегодня основная масса "верующих" почему-то зла. Имея "душу" могут быть жадными, глупыми и жестокими.
Сколько "бездуховных" насчитывалось в каждое время нашей истории — не знаю. Бесу, пожалуй, известно число особей, "потерявших душу", но и я не лишён соображения: таких всегда хватало. Не просто так "духовные" стенают о "бездуховности" остальных!
С "бездуховными" потусторонние силы иногда обходятся жёстко, но почему — пояснения от беса не поступало, а собственные соображения по столь важному вопросу высказывать не решаюсь. Но хочется:
"Если в лесу "санитары" — волки, так почему бы не быть "санитарам" и у людей? Или "волки" уже появились?
* * *
В тысяче, возможно, что и более, романов, повестей и рассказов писатели сравнивают прожитое время с "пройденной дорогой". Так и говорят: "жизненная дорога", или переставляют слова. Сравнение красивое, художественное, правильное, "единственно верное", но избитое.
У всех дорога "общая" и у каждого — своя. Это одно из удивительных свойств "дорог": вроде бы все перемещаемся по "одной и к общей цели", а если приглядеться — у каждого она своя.
Дороги наши на всей длине уставлены "вехами жизни". Отметинами, то есть. Мы их сами ставим, но "финальный" вертикальный столб не выше длины тела с двумя, или тремя перекладинами разной длины и наклона, за нас, как "высшую милость усопшему", ставят другие. Самая большая загадка сокрыта в "финальном" столбике с названием "крест": одна перекладина на нём почему-то пришпандорена наискосок, но почему — об этом знает ничтожно малое число пользующихся столбиками.
На столбике две основные перекладины разных размеров: меньшая — вверху, ниже — длиннее, третья, как упомянул — косая.
Перекладины лепятся при полном незнании для чего лепятся.
Первый свой "столб" без применения "регрессивного гипноза" вижу до сего дня: сад с землёй, покрытой слоем больших листьев. Цвет у листьев одинаково жёлтый, и на лиственном ковре расставлены чёрные стволы деревьев. Солнца нет. Стою у большого закрытого окна, а за окном — мать. Больница. Мать или оставляет меня на лечение, или пришла спасать от лечения.
Медицина во все времена плутала по диагнозам, но у кого и когда такое случалось часто, а где ошибки были минимальными — этого я не знаю.
Но знаю: ошибка врача в диагнозе — окончание моего срока пребывания в этом мире.
Точность диагноза никак не связана с размером гонорара врачу.
Иных, более ранних "столбов на дороге жизни" не помню. А ведь они у меня были!
Совместное сочинение с бесом — слабое подражание "мастерам слова" и образец вольного обращения с родным языком. С историческими фактами мы вообще не церемонились, но на это есть оправдание: если при написании было что-то непонятно, то я обращался к бесу за пояснениями и он заполнял "белые пятна" в знаниях "о великом прошлом". Проверить "показания" беса, или просто усомниться в его высказываниях не мог по причине слабого образования, поэтому и набирал всё, что внушала невидимая сущность.
Бывало и так: бес уходил посреди главы. Молчал, не отзывался на "призывы о помощи" и походил на "зависший" компьютер. Такие моменты оценивались мною как "измена родине", но поскольку над бесом не властен, то всё шло по его "режиссуре".