Тонкий мир

— Но-но, Лиссэ! — нахмурился целитель. — Когда это «чтоб-его-в-бездну-юбилей-наследницы» превратился в «честь»?

— Так это правда? — разволновалась эльфийка. Серые глаза оживленно заблестели. — Все по-настоящему? Официально?

— Да, сестренка пригласила нас при трех свидетелях, — нехотя подтвердил Дариэль. — Ладно, мне отказываться нельзя, а вот вам-то зачем тащиться на праздник, где всем будет заправлять Кмерна?

Я растерялась.

— Какая еще Кмерна? Мы же вроде на день рождения Меренэ идем… Нет?

Дэйр досадливо хлопнул по колену:

— Кмерна, Меренэ, какая разница… Вы серьезно? Собираетесь идти?

— А почему нет? — в один голос воскликнули мы с Ксилем.

Целитель ругнулся и, подхватив кружку, отправился на кухню — то ли остыть, то ли долить чаю. Эльфийка же, судя по всему, до сих пор пребывала в сладостном мире грез. И с чего это так изменилось ее отношение к балу?

«Надеется навести шороху с нашей помощью. Что ж, я ее не разочарую», — быстро ответил Максимилиан, бросив острый взгляд из-под ресниц. Я не могла понять, шутка это была или серьезное обещание.

Вампир только хмыкнул, не желая ни опровергать, ни подтверждать мои мысли.

«И как ты будешь «наводить шороху»?» — слегка обиженно поинтересовалась я, переползая с Ксилевых коленей на диван.

«Увидишь», — загадочно пообещал князь и сцапал меня обратно.

— О чем вы задумались, тетушка? — поинтересовалась я вслух, чтобы отвлечься от Ксиля, мстительно щекочущего кончиками пальцев за ухом. — Считаете, нам надо… ой… Ксиль, прекрати… идти?

— Ну, разумеется! — тут же вскинулась эльфийка. — И не спорьте! Дэйри позлится, а потом отойдет и сам будет рад, что вы составите ему компанию. Нэй, а разве ты не счастлива? Не волнуешься? Ведь это твой первый бал!

— О! — я опешила. А ведь действительно — первый. Выпускной в школе я пропустила. Но, к моему удивлению, идти на бал ради самого бала совершенно не хотелось. А вот затем, чтобы приглядеть за Дэйри, осадить Ксиля в нужный момент или напомнить Меренэ о том, что когда-то она отступила передо мной… Кстати, о птичках. — Тетя Лиссэ, а что это все-таки за Кмерна? Дэйр так и не ответил…

— И правильно сделал, — эльфийка нахмурилась, возвращаясь к реальности. — Не бери в голову. Просто ругательство. Так за глаза называют наследницу.

— Ругательство? — дотошно уточнила я. В слове «кмерна» ничего предосудительного не слышалось — корень «мерен» с обычной для эльфийского выпадающей гласной, означающий «извилистость, изворотливость, искаженность», приставка и суффикс… Обычное такое слово. — Это что-то типа «проныра»?

Максимилиан, услышав меня, расхохотался.

— Молчала бы уж, лингвистка наша. Кмерны — это такие змейки ядовитые. Помнишь, как нам не повезло с эльфийскими развалинами в Срединном лесу? Так вот, те ползучие твари, которые поначалу так успешно притворялись лианами, и есть кмерны. Так что самое близкое ругательство на твоем родном языке будет «гадина».

— Что-то вроде этого, но более экспрессивно, на грани приличия, — согласно кивнула Лиссэ. — Самое удивительное, что Меренэ, хотя и мстит тем, кто называет ее Кмерной, но на самом деле гордится своим прозвищем.

— Ну, ничего удивительного. Некоторым женщинам льстит, когда их называют стервами, а происхождение этого слова еще неприятнее, — заметила я.

Лиссэ хмыкнула, а князь только пожал плечами, подтягивая поближе вышитую желтую подушку. Я улыбнулась, чувствуя теплоту в сердце. Потребность обнимать и тискать кого-то — или хотя бы что-то — после пленения инквизицией превратилась у Ксиля в навязчивую идею. И в такие моменты, расслабленный, открытый и странно уязвимый, он казался почти ребенком. Обманчивое впечатление, если подумать.

Мне сразу вспомнилось, каким опасным, хищным и пугающим выглядел Максимилиан всего несколько часов назад. И даже думать не хотелось, каков он на самом деле…

В эльфийских лесах, дальше к западу, водились дикие кошки. Роста они были невеликого, едва ли больше овчарки, да и на вид нестрашные. Умильные круглые мордочки, яркие голубые глаза, серая мягкая шерстка и трогательные кисточки на ушах… Будучи в хорошем настроении, эти киски могли без страха подойти к костру, выклянчивая чего-нибудь вкусненькое, поурчать или, играясь, прихватить лапой кончик пояса. Но стоило сделать резкое движение, сказать что-то слишком громко — и ласковые мурлыки превращались в хищных тварей с кинжально острыми когтями, ударов которых боялись даже медведи. Вот такого кота и напоминал мне порой Максимилиан… И я не помню, чтобы кому-то когда-нибудь удавалось приручить лесного хищника.

Или подчинить шакаи-ар.

— Малыш? — рассеянно переспросил вполголоса Ксиль, будто не расслышал мои мысли. Оно и к лучшему. — Ох, ну я же не всегда тебя «прослушиваю», Найта, — улыбнулся он и, откинув подушку, сел рядом со мной. — Нужно иногда и самому подумать, разве нет?

— Тебе виднее, — согласилась я и склонила голову на уютно теплое плечо. Лиссэ покосилась с неодобрением, но ничего не сказала. Сегодня тетушка вообще была на редкость снисходительна, и не только к выходкам вампира. — Кстати, а чего это там Дэйр застрял?

— Сам себе жалуется на жизнь, — охотно пояснил Максимилиан. — И ругает сестру. Найта, а ты знаешь, что твой любимый целитель — жуткий нытик?

— Он не нытик, у него жизнь тяжелая, — строго поправила его Лиссэ. — И вслух Дариэль никогда не жалуется. А что там творится у него в голове — его личное дело, согласись.

У Максимилиана на лице появилось настолько ехидное и многозначительное выражение, что на месте Дариэля я бы смутилась до полной бессвязности речи. Но, к счастью, Дэйра в гостиной не было.

— Возможно, с вами он и сдержан, но в моих объятиях недавно закатил чудную истерику, — Ксиль скромно опустил пушистые ресницы. — Так трогательно плакал, прятал лицо у меня на плече, цеплялся в рубашку — едва пуговицы не отодрал…

Лиссэ нахмурилась.

— Раз сорвался — значит, была причина.

— Я не спорю, — очаровательно улыбнулся князь. — Ему она даже казалась серьезной. Дариэль такой ранимый мальчик, м-м-м?

— А ты бьешь по больному, не стесняясь, — раздалось сухое от двери. Улыбка Максимилиана увяла, как цветок на солнцепеке. Дариэль сощурил глаза, сейчас скорее черные, чем зеленые. На лице проступала нечеловеческая усталость — в таком состоянии неприятности уже воспринимаются, как нечто само собой разумеющееся. — Впрочем, насчет тебя у меня иллюзий и не было.

— Дэйр, я… — Ксиль выглядел ужасно расстроенным и сконфуженным.

— Не стоит извиняться, — мягко прервал его целитель. Чуткие пальцы медленно поглаживали растрепанную косу. — Удивительно, что твоего благородства хватило так надолго. Я слышал, вампирам быстро приедаются игры.

— Игры?.. — Максимилиан, казалось, не мог понять смысл слов.

— Не важно. Забудь, — криво улыбнулся Дэйр, опуская руку в карман. — Нэй, маленькая, я домой пойду. Не обижайся. Голова сейчас развалится и вообще слабость страшная, — он не удостоил князя даже взглядом, но Ксиль непроизвольно сжался, подтягивая меня поближе, как будто отгораживаясь. — Можешь пока еще посидеть с Лиссэ, обсудить приготовления к балу. Платья, прически и прочие женские штучки — ну, ты понимаешь. Проход через зеркало потом настроите?

Я недоверчиво переводила взгляд с князя на целителя и обратно. Это что, ссора? Ох, как не вовремя… Хотя нельзя сказать, чтобы я не понимала Дариэля. Ксиль немного… перегнул палку.

— Да, конечно, — успокоила его эльфийка. Сережки-колечки в ушах звякнули в такт кивку. — Сделаем одноразовый «туннель». Иди, не волнуйся. Посидишь перед сном в купальне, глотнешь какого-нибудь эликсира — и утром будешь, как новенький. А за Найтой я присмотрю.

— До встречи, — Дариэль махнул рукой и рассыпался искрами, активировав телепорт.

— До встречи, — тихо сказала я с опозданием. Губы почему-то пересохли.

Максимилиан ругнулся вполголоса.

— Он действительно обиделся, — констатировал князь. — Всерьез.