Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 18 из 43

А я люблю свой день рождения! И я не боюсь, что мое желание исполнится. Ни капельки. Я всегда придумаю себе новое! А еще я люблю подарки. В этот день все дарят подарки. Даже папа с Сережей. И мы все играем в настольный хоккей. В этот день мы все радуемся. Нет, не потому, что всем радостно за меня. Все любят играть в хоккей. Всем нравится эта игра. Очень-очень. Но играем мы в нее только в мой день рождения. Иногда – в мамин.

А еще в этот день мама всегда готовит торт. Самый вкусный из тех, что я пробовал. Наполеон! Мы делаем его с мамой вместе. Мама готовит коржи, а я слежу, чтобы они не подгорели. Мама взбивает крем, а я доедаю остатки. Нам так нравится готовить! Но сегодня все не так. Сегодня мама купила торт в магазине. Такой огромный и красивый. Обычно я радуюсь, когда вижу торт. Но сегодня – нет.

Я вижу, что маме сегодня не радостно. Ни капельки. Нет, она улыбается. Она треплет меня по голове. Она готовит свечи. Но ей тяжело. Очень. Она то и дело садится в кресло. Она пьет какие-то таблетки. А с самого утра она снова ушла в больницу. К тому самому бородатому дядьке. Ушла рано утром. Поцеловала меня в голову, улыбнулась и ушла.

Вернулась в обед. Уставшая и несчастная. Вернулась и долго лежала в кровати. Бледная и постаревшая.

Татьяна Валерьевна

Боже мой, как тяжко смотреть на Юлию Дмитриевну! Лечиться бы ей, а она с дитем своим возится. День и ночь. А он и рад. Видит, что Юлия Дмитриевна ради него хоть в огонь, вот он жилы из нее и тянет. Ей бы отдыхать сегодня! Вижу ведь, тяжко.

Бледная она, как никогда. Да вот нет, решила Константину праздник устроить. В центр развлекательный сводить.

Куда ему в центр-то? Он себя в церкви, храме Божьем, вести не умеет! Дома ему бы сидеть. А лучше в интернате. Среди таких же, как и он.

Так и сяк уговаривала ее дома остаться. Ну что он, дома не отметит день рождения свой? Ну какая ему, дауну, разница, где свечи в торте задувать? Господи, да как ей объяснить-то, что он и не поймет никогда, на что она ради него пошла! Будь я мамкой его, я бы враз его научила других уважать! Своих-то, вон, слава богу, вышколила. Уж раза три на неделе позвонят, как самочувствие, спросят. Знают: ежели чего, уши враз надеру. Как в детстве. Я своих не баловала. И муж покойничек, царство ему небесное, тоже не церемонился. Чуть что – так за ремень сразу брался.

Вот и теперь, если что не так, за уши живо оттаскаю! Не посмотрю, что по двое детей у каждого! А этот? Ну что за человек? Ей-богу, отказаться бы Юлии Дмитриевне от него. Грех, конечно, но что поделать? Все, что ни делается, к лучшему. Господь-то он тоже все видит. Понимает все. И ее поймет. Откажись, увидишь, жизнь-то как переменится!

Костик

Мама увядает. Я много-много раз видел такое. В парке: на клумбах и на деревьях. Осенью. Тогда деревья начинают сбрасывать листья. Все, кроме елок. Цветы желтеют и сохнут. Все увядает, как мама. Но весной снова все оживает: цветы, деревья, трава. Снова зеленеет.

Наверное, маме скоро станет лучше. Как только растает снег. Но так долго ждать этого. Так долго! Ведь сейчас осень! Деревья только-только начали сбрасывать свои листья. Хотя зачем они это делают? Я не понимаю. Что плохого в том, чтобы деревья были зелеными весь год? Как елки. Было бы так здорово!

Папа когда-то рассказывал, что деревья не могут не сбрасывать листьев. Иначе зимой на них налипнет снег. Веткам станет тяжело, и они начнут ломаться. Но почему тогда не ломаются елки, папа? Но папа ничего не ответил. Он не знал. Тогда я понял: деревья тоже подчиняются своим обрядам. Так же, как и люди.

Кому понравится стоять на морозе без одежды? Это же очень холодно! И так можно заболеть. Однажды я вышел на балкон зимой. Я хотел потрогать снегиря. Он сидел на бельевой веревке. Он не шевелился. Мне было так интересно узнать, что с ним.

Я был в футболке и штанах. Вышел на балкон, а дверь захлопнулась. Сама собой. Тогда я жутко замерз! Хорошо, что мама увидела, что я пропал. Она открыла балкон и спасла меня. Она тут же устроила мне горячую ванну. Потом закутала в одеяло и поила чаем с вареньем. Мне стало тепло. Но кто отогревает деревья? Почему они не замерзают?



Я люблю гулять в парке. Особенно когда деревья в листьях. Особенно когда ветерок. Тогда они разговаривают! Точно так же, как и мы. Маленькие деревца смеются. Точь-в-точь как мама. Они всегда веселые. Всегда радостные. Когда бы я ни пришел в парк, они всегда чему-то рады.

Другие недовольно ворчат. Они такие же огромные, как папа. Выше всех остальных деревьев. Наверное, они тоже знают этих Фирсовых и Сергеевых. Наверное, они тоже всегда ими недовольны. Но почему большие никогда не могут думать о чем-то другом? Не о работе?

Елки просто раскачиваются из стороны в сторону. Они не участвуют в разговорах старших. Как Сережа. Стоят себе в сторонке. Они просто наблюдают за остальными. Иногда о чем-то перешептываются между собой. Тихо-тихо, чтобы никто не мог их услышать. Наверное, у них есть какая-то тайна. Какой-то секрет, раскрывать который им нельзя никому. Но почему? Неужели окружающие хотят им чего-то плохого?

А вот кусты. Они маленькие, но шумные. Они тоже хотят поговорить со старшими. Очень. Как я. Но те их не замечают. Совсем. Я хожу по парку и кричу деревьям:

– Эй, вы! Почему не разговариваете с маленькими? Им одиноко без вас! Они тоже хотят, чтобы с ними разговаривали! – Мне кажется, я смог бы уговорить большие деревья. Правда. Но они почему-то слишком заняты своими разговорами. Они не хотят говорить ни о чем другом. Почему они такие упрямые?

А зимой в парке тихо. Деревья стоят без листьев. Они только постанывают. Чуть слышно. Наверное, жалуются друг другу. Рассказывают, как им сейчас холодно и плохо. Но зачем тогда сбрасывать листья? Я знаю: им кажется, что виноваты во всем Фирсов, Сергеев и мистер-дристер. Но виноваты только они сами. В том, что сбросили листья. Я хочу им это объяснить. Очень хочу, но у меня ничего не выходит. Они не понимают меня. Так же как и все остальные. Они не хотят меня понимать.

Мама

Обычно в день рождения Костика мы собираемся всей семьей. Вернее, я собираю. Борис с Сережей вечно заняты. Им вечно не хватает времени на Костика. Они даже не помнят про этот день. Как будто Костика и нет на свете. Поэтому все у нас происходит «как обычно».

Как обычно, за неделю до дня рождения я напоминаю им обоим про то, что им надо быть дома. Как обычно, у обоих сразу же находятся очень важные дела. Как обычно, они начинают доказывать, что оба ужасно заняты. Мне, как обычно, приходилось шипеть на них обоих:

– Да разве можно так относиться к родному сыну? К брату родному! Почему вы оба такие сухари? Трех часов жаль? Да что вам вообще дорого в этой жизни?

Как обычно, такая взбучка действует. Они приходят вовремя. Даже с подарками: мячики там, игрушки всякие, прочая мишура. Кислые, конечно. Всем видом показывают, что им и без этого было чем заняться. Чем? С дружками мотаться по кафешкам? Пялиться в телевизор?

Потом, конечно, оживали. Костик приносил свой любимый хоккей, и мы устраивали семейный турнир. Сергей с Борисом оживали. Все было хорошо. Впрочем, как обычно.

Но на этот раз я решила: все будет иначе. Я не хочу силком тянуть ни мужа, ни сына. Раз они считают, что это им не надо, так тому и быть. Мы и втроем неплохо проведем время. Только я, Оля и Костик. В этот раз на праздник попадут только те, кто этого действительно хочет.

Костик всегда был не таким, как все. Нет, не в том дело, что он отставал. Он чувствовал все намного тоньше. В четыре годика я обратила внимание, что он очень любит слушать музыку. А еще танцевать. Но не так, как дети его возраста – прыгать и кувыркаться. Нет. Сначала он начинал в такт хлопать ладошами, затем приседать, затем прыгать. Не знаю как, но он ухитрялся выдерживать такт!