Страница 8 из 14
Сжигая тряпки под вытяжкой, я старалась перестать думать о Ландышах. Надо собраться и все же наполнить зеленые накопители.
Наконец мне удалось сконцентрироваться и выкинуть бескрылых флерсов из головы. Я перекатывала в руках камешек полированного янтаря, напоминая ему о силе дерева, из которого он появился, отдавая ему частичку себя – наполняя его зеленым vis-цветом. Я хотела наполнить два накопителя, но справившись с одним, поняла, что просто не смогу уже наполнить второй, и не потому, что силы нет, ее бы и на три хватило – я уже просто не могу сосредоточиться.
Вечерело… Скоро сядет солнце и придет голодный Шон… Ландышей надо связать… или запереть… Запереть негде…
Чувствуя себя раздавленной из-за необходимости делать то, что совсем не хочется, я достала обрезки простыни и проверила их на прочность. Сойдет. Не в силах посмотреть близнецам в глаза, я сообщила, что пришла связать их. Они лишь попросили не разделять их. Можно было обойтись и без этого – мне бы и так это в голову не пришло, я не настолько глупа. Положив на стол мягкое одеяло и накрыв его простыней, я получила подобие кровати, на которой и расположились близнецы, они обнялись, и я связала им руки за спинами друг друга. Их спокойствие и понимание необходимости этого ограничения успокоило и меня. Я не делаю зла сверх необходимого – я просто защищаю себя и Лиана.
Сделав это, я побрела в ресторан, зацепившись и чуть не свалившись на своей родной, знакомой до последней пяди пожарной лестнице. Предупредила охрану о Шоне – благо с такой внешностью его даже с оригиналом, постаревшим Питом, не спутать – и поднялась к себе в кабинет.
Полчаса я просидела в прострации без единой мысли, тихо радуясь этой пустоте в голове, а потом Дик, начальник охраны, открыл дверь и доложил, что Шон Чери здесь. А также мистер Седрик со своим другом. И мистер Седрик просит о встрече.
Я уставилась на Дика, чуть не плача, чем очень обеспокоила его.
– Пати…
Дик работал на меня почти двадцать лет и относился ко мне как к дочери, потому что первые годы работал на другую Пати, ухоженную блондинку без возраста. И та Пати передала ему на попечение свою племянницу-брюнетку – меня. Дик старался не задумываться, почему тетя и племянница так непохожи внешне, но так схожи характером и поведением, и когда Пати-блондинка успела все рассказать появившейся из ниоткуда племяннице. Дик верил той Пати и был за многое ей благодарен, и возвращая этот долг благодарности, он опекал меня.
И сейчас увидев отчаяние и слезы в моих глазах, уже далеко не молодой мужчина приготовился защищать меня… Нельзя раскисать! Не время быть слабой.
Я улыбнулась, успокаивая его.
– Зови Чери, а мистеру Седрику скажи, чтоб убирался, и что я ему позвоню завтра или послезавтра. Но он наверняка не послушает и не уйдет, так что пусть сидит и ждет.
– Хорошо, Пати.
– Только будь вежлив с Седриком.
– Да уж этому не хлыщу не похамишь при всем желании, – ответил Дик и подмигнул, ободряя. Я ответила улыбкой.
Через пару минут в двери появился Шон; зайдя, он склонил голову и опустился на одно колено.
– Не надо условностей, – устало произнесла я. – Ни сейчас, ни потом.
– Слушаюсь, леди.
Он приблизился, принюхиваясь так, чтобы это не было заметно.
– Вы устали, леди… – осторожно заметил он.
– Устала, – согласилась я, но так, чтобы пресечь возможные предложения. – И я ведь просила наедине назвать меня Пати.
– Простите, но мне тяжело так… фамильярничать.
– Ладно, – махнула я рукой. – Леди так леди. Мы повторим то, что делали утром, но только останови меня чуть раньше. Сможешь?
– Леди… Послушайте меня… Вы устали. Не стоит.
Я с сомнением посмотрела на него. Мне было так плохо, что пряный, чуть мускусный запах, источаемый Шоном, вызывал легкую тошноту.
– Не стоит, – ответил он на мои сомнения. – У меня есть человек на эту ночь, и я могу привести ее вам.
– Нет, не надо. А почему ты так пахнешь? Вчера ты пах вкусно – ванилью и корицей, утром какими-то пряностями, а сейчас еще и мускус примешивается.
– Это от голода или сытости. Чем я голоднее, тем более резкий и мускусный запах – он заводит людей, а ваниль и корица сменяют страсть на нежность и расслабленность.
Да уж… Кто-то все очень хорошо продумал, когда создавал инкубов и суккубов, вернее создавал проклятие для них. Я наморщила лоб, пытаясь вспомнить, что именно сказала Шону утром…
– Я обещала тебя покормить? – сдавшись, спросила я.
– Нет, вы сказали просто прийти в ресторан.
Какая я умница.
– Ну, раз так, то приходи завтра, надеюсь, я буду в лучшей форме. Или же я свяжусь с тобой днем, если понадобишься.
Увидев странную смесь чувств на лице Шона, я мысленно взвыла. Привыкай, госпожа: приказы рабам должны быть конкретными и однозначными.
– Занимайся своими делами, но так, чтобы за час ты мог добраться до меня.
– Спасибо, леди, – с облегчением произнес он.
– Переспрашивай сам… в подобных случаях, – попросила я.
– Хорошо, леди, – с сомнением ответил он. И я поняла, что рассчитывать на свободное общение не приходится.
– Тогда до завтра.
Шон молча поклонился и вышел. Посидев с закрытыми глазами, я набрала Дика.
– Мистер Седрик не ушел, – полуутвердила я.
– Угу. Сидят, уминают полусырые куски мяса. Довели Поля до истерики своим заказом. Хорошо хоть сели в углу и мало кому видны… хищники, – пренебрежительно закончил он.
– А кто второй? Брутальный брюнет или вменяемый шатен?
Дик, хохотнув над характеристикой, ответил:
– Шатен.
Все ясно. Тони Грея приволок. Не отвертеться.
– Ладно, я пойду пока успокою или окончательно доведу Поля, как уж получится. А когда эти двое закончат есть, предупредишь меня, а после проведешь их. Только мистера Седрика, – подумав, добавила я. Решив, что оставаться наедине с двумя волками, да еще в моем состоянии – крайне неразумно.
– Сделаем, Пати.
Я спустилась в кухню, Поль, наш шеф-повар, напоминал кипящую кастрюльку, только вместо булькания доносилось: «Пусть идут в зоопарк и объедают там львов! Откуда они вылезли? Из Кентукки? Или Арканзаса? Ехали б туда и там жрали свои стейки с кровью»
– Пати! – гений кулинарии увидел меня и понял, на кого можно обрушить гнев. – Пати! Что мне приходится ради тебя делать? Ты знаешь?
– Гробить свой талант? – с сочувствием спросила я.
– Да! Ты знаешь, что приходится подавать в твоем ресторане?
– Полусырые куски мяса, – сокрушенно ответила я. – Поль, а у тебя еще остался твой маскарпоне? – с придыханием спросила я, состроив самую умильную рожицу, какую только смогла.
Поль посмотрел на меня, разрываясь между желанием поскандалить и удовлетворить свое тщеславие, второе победило.
– Остался, – гордо выдал он. – Твои клиенты настолько тупы, что не берут лучшие десерты, – выпустил он пар.
Я безмолвно изображала «Дай! Дай! Дай!». Поль вымешивал в общем-то безвкусный маскарпоне с ванилью и еще чем-то, превращая его в пищу богов. Шеф-повар достал сыр и коржик и в считанные секунды приготовил пирожное, кокетливо украшенное тонкой плашкой черного шоколада.
Я была так голодна, что заглотила бы его, не почувствовав вкуса, но Поль такого просто не пережил бы. Посему я съела всё с положенным закатыванием глаз и прочими выражениями восхищения. Шеф-повар тем временем так же молниеносно приготовил еще одно, но уже в корзиночке и с фруктами, это пирожное также было съедено с положенными церемониями.
Мир и благоденствие в маленьком мирке кухни были восстановлены. Поль, напевая что-то без слов, принялся за работу, а его помощники, обрадовавшись отсутствию брюзжания, выполняли всё на отлично. Посчитав миссию выполненной, я тихо утащила пару бананов и персиков и скрылась у себя в кабинете.