Страница 13 из 14
– С серной меня еще не сравнивали, – с улыбкой заметила я. – Они красивые? Или бурдюки на тоненьких ножках?
Шон рассмеялся бархатным ласкающим смехом, и приятный пряно-мускусный запах, исходящий от него, усилился.
– Боюсь, они именно бурдюки на тонких ножках, но не всегда – когда они молоды и худы, то вполне красивы.
Запах мускуса напомнил мне, что Шон голоден, и я жестом предложила пересесть на диван. Он с удовольствием подчинился, и заперев на всякий случай дверь, я села к нему на колени лицом к лицу.
Мы начали наше неспешное занятие. Как-то незаметно одежда была сведена к минимуму, и я таяла от нежных, горячих прикосновений. Шон намеренно не спешил, играя со мной, пробуя на вкус. Может, мне бы и хотелось чего-то более яркого, но я понимала, что в данном случае, в vis-обмене с инкубом, главное – умеренность и еще раз умеренность. Ведь сила инкуба – это даже не алкоголь, это наркотик, дозы которого всегда мало. Я тихо постанывала от удовольствия, по капле вспыхивая красным. Горячие руки, массажирующие плечи, поцелуи в шею и жаркая дразнящая сила – это был удивительный коктейль.
Время пролетело совершенно незаметно, Шон отдавал по чуть-чуть, и я не пьянела от его силы, оставаясь в полном сознании, забирал же он лишь ненамного больше, чем давал. Я все ждала, когда он перейдет к более активным действиям, но вдруг явственно ощутила странную смесь запахов ванили и корицы… Насытился? Уже? Мелькнуло легкое разочарование. Но! Я чувствовала себя отдохнувшей, посвежевшей и… наполненной. Шон сумел покормить нас обоих. Откинувшись назад в легком опьянении, он явно ожидал похвал, ведь он их действительно заслужил. Вместо слов я собрала светло-розовую, почти белую силу на кончике пальца и провела по его губам, он потянулся как за сладостью и слизал. Метка позволяла нам чувствовать друг друга – взаимную благодарность и полное удовлетворение друг другом.
– Пати… – тихо обронил он… «Как мне повезло» – эта мысль была столь яркой, что я услышала ее.
– Мне тоже, Шон.
Он тем временем принялся аккуратно и неспешно возвращать мою одежду на место, испытывая удовольствие от только что отлично проделанной работы. С довольной улыбкой он застегивал каждую мою пуговичку и заправлял блузку в юбку. В этом было что-то абсолютно мужское: он сделал то, что хотел и как хотел, выдержал экзамен и именно сейчас восстановил уверенность в себе и поверил, что все у него сложится хорошо.
Пересев в кресло, я с тихой улыбкой наблюдала, как он надевает и застегивает рубашку, накидывает пиджак и прячет в карман галстук… Иногда, как сейчас, внешность юного Пита кажется нелепой маской – Шон взрослый мужчина, много повидавший и много сделавший за свою жизнь, знающий себе цену и немного вальяжный.
7
И тут в дверь постучали. Досадливо скривившись, я дала знак открыть ее, хотя надо бы радоваться, что нас не побеспокоили раньше.
В дверях показался Тони, и они с Шоном уставились друг на друга. Благостное спокойствие как рукой сняло – эти двое явно почувствовали себя соперниками.
– А, волк…
– Розовый, – в тон ему бросил Тони.
Два самца на одной территории, в одной стае. Кто будет есть первым?
Шон глянул на меня, ожидая поддержки или подсказки, а я лихорадочно решала, как мне поступить.
– Тони мой оборотень, – нейтрально сказала я. – И он очень хороший боец. А Шон – инкуб, – веско добавила я, смотря на ТиГрея.
Но на того не подействовало, он пожал плечами, мол, что в этом такого. А вот Шон среагировал на мои слова как-то странно – он завелся, его охватил азарт.
– Леди позволяет нам разобраться самим? – сверкнув глазами, уточнил он.
А что? Хорошая идея. Главное, чтобы они друг друга не покалечили.
– Давай, хозяйка, – подмигнул Тони. – Давно я никому задницу не надирал.
Ох, зря он употребляет подобные выражения при инкубе – мелькнула мысль.
– Я еще раз повторю: Тони уличный боец и оборотень. Шон – инкуб.
– Мы поняли, – за двоих ответил Шон. Он-то все понял – предстоит дуэль между физической силой и магией, а вот Тони… Хотя, может, ему и полезно будет прочистить мозги… А вдруг волк победит? Меня тоже охватили азарт и любопытство.
– Хорошо. Идем на мою крышу под навес, там свободно и мало кто вас сможет увидеть.
Сказано – сделано. Мне не только принадлежал весь верхний этаж здания, но и крыша, на которой я установила навес-палатку и отдыхала, если не мешал чад Сентрал Парк Уэст. Поднявшись на крышу, мужчины дружно, без слов, вытащили из-под навеса диванчик, пуфик и столик.
– Значит так. У меня есть право остановить бой. У меня есть право назвать победителя.
Мужчины выразили недовольство гримасами, но возражать не посмели. Я госпожа им обоим, и мне их лечить в случае чего.
Шон сбросил пиджак и зашел под навес, Тони был в джинсах и футболке – ему ничего не мешало. Мужчины застыли друг против друга; на лице инкуба играла дерзкая мальчишечья улыбка, волк, наоборот, был собран и агрессивен.
– Ну что, так и будешь мной любоваться, мохнатый? – с ласковой издевкой спросил Шон. Тони в ответ глухо зарычал, но в атаку пошел четко и рассудочно, нанося серию низких ударов ногами, а руками стараясь достать корпус. Шон отступал, скользя, отпрыгивая и ставя блоки, в итоге он выскочил за пределы навеса и отдалился, взяв передышку. Тони остановился на границе навеса, зло и мрачно смотря на него, вся его поза говорила: «это моя территория, а ты чужак!». Шон опять зубоскальничал на кураже, стремительная и серьезная атака соперника его, казалось, совсем не напугала. Постояв несколько секунд, волк отступил под навес, предлагая продолжить бой.
– Это была разминка, – с угрозой произнес он. – А сейчас будет по-настоящему.
– Ну, давай, давай…– И Шон, красуясь, попрыгал с ноги на ногу, как боксер перед боем.
Или инкуб что-то замышляет, или излишне самоуверен. Я склонялась к первому – самоуверенные не живут тысячу лет.
Волк снова пошел в атаку, и даже я поняла, что перед этим была разминка – удары стали резче и быстрее, чувствовалось, что в них вкладывается немалая сила. Шон защищался как-то странно, он не стремился отбить и ударить в ответ, а искал возможности для захвата, при этом в кратких передышках он еще успевал дразнить Тони показными заигрываниями. Совершенно напрасно – у верволков секс неразрывно связан с доминированием над слабым партнером, и Шон своим поведением как бы заявлял права на Тони. А это в свою очередь вызывало в волке желание не просто победить в бою, а разорвать на клочки, искалечить и убить, чтобы раз и навсегда избавиться от посягательств на себя.
Зверея, но не теряя контроль, волк раз нанес удар страшной силы, потом еще раз. Инкуб шипел от боли и все более напоминал змею, но особо не замедлился, чем немного удивил Тони. Даже я понимала, что эти удары вырубили бы человека, а может быть, и оборотня, но инкуб был очень крепок и малочувствителен к боли. В какой-то момент волк выдохся и привычно отступил на пару шагов, уже воспринимая инкуба лишь как грушу для битья, не ожидая от него контратаки. Но она последовала, Шон бросился и попытался взять его в захват – но казалось бы, уставший волк в миг обрел силы, вывернулся сам и, вывернув руку Шону, с ненавистью нанес локтем два сильных удара в живот, а после, мгновение помедлив, с противным хрустом сломал руку.
Я зажала себе рот обеими руками, чтобы не вскрикнуть от страха, сдержаться и не остановить бой.
Секунду волк считал себя победителем, но тут Шон, наплевав на изувеченную руку, подсечкой повалил Тони наземь и сам оказался сверху, ухитрившись как-то заломить сопернику обе руки. Они оказались лежащими лицом к лицу, инкуб сверху, а волк фактически обездвижен. Но Тони не собирался сдаваться: чуть извернувшись, он боднул Шона головой, рассекая тому губу о зубы
– Так даже лучше, – прошипел инкуб. В нем не осталось ничего очаровательного, во всем его облике сквозило что-то отталкивающе змеиное. Сознание сыграло со мной шутку, и на мгновение вместо двух мужчин я увидела волка в удушающих кольцах змеи, готовящейся нанести последний удар.