Страница 12 из 14
Встав, я проведала Ландышей и с отчаянием поняла, что зеленая сила не пошла им впрок – зеленые вены стали даже чуть меньше, чем утром, а черные наросты немного увеличились. Близнецы не смогли удержать в себе зеленый vis-цвет, и чернота поглотила его. Оказавшись в очередной раз в тупике, я потеряно бродила по квартире, пока не пришла в себя. После этого заглянула в флерсную и в который раз за этот день была удивлена. На этот раз приятно.
Мальвочка как всегда встала, когда я вошла, но… «бедной маленькой глупышкой» ее назвать было уже нельзя. Она как будто повзрослела в разы – в глазах вместо неизбывной тревоги и страха появились ум и любопытство. Мы всмотрелись друг в друга, и через секунду она сделала книксен, но это была не раболепная дань младшего, а просто приветствие. Мне от этого стало так хорошо и свободно, что я почти физически ощутила, как упала часть груза с моих плеч. Я подошла и просто обняла флерсу, вдыхая тонкий сладкий запах мальвы. Девочка вдруг прижалась ко мне, заходила крыльями и тихо вспыхнула ярко-зеленой силой, я подхватила и, поделив, вернула половину ей. Сила Мальвы была какой-то особенной и напоминала жаркий полдень – всё в сладкой неге ждет, когда устанет солнце и схлынет жара.
– «Надо поставить метку», – вдруг вмешался Лиан, в его мыслях слышалось беспокойство.
– «Чего ты боишься?» – спросила я.
– «Они должны быть под твоей защитой», – было мне ответом.
– Мальвочка, ты согласна стать моей? – для соблюдения приличий спросила я.
Флерса смутилась такому странному вопросу.
– Конечно, госпожа, – и опустилась на колени, подняв личико и подставив лоб.
Вздохнув, я молча подняла ее и посадила на тахту и сама присела рядом, концентрируясь. Уж не знаю, что пошло не так… Я хотела поставить семейную метку, как на Фиалочку и Лиана, но вдруг в процессе все стало жестче, и метка вышла… странной.
Лиан и я с сомнением всмотрелись в пушистый белый шнур.
– «Ну ведь не рабская?» – обеспокоено спросила я.
– «Нет…» – ошарашено ответил Лиан
– «А какая?»
– «Я такие видел… так связывают детей… некоторых…»
Я мысленно закатила глаза
– «Что все это значит? Выразись точнее!»
– «Ну, ты взяла ее под свою полную защиту, более того, ты сразу почувствуешь, если с ней что-то не так. С другой стороны, ты требуешь полнейшего подчинения, и не просто приказам, а… интересам, что ли».
Я окончательно растерялась…
– «Но ведь мы не будем ее «переставлять»?
Метку Лиану я переставляла, заменив рабскую на семейную.
– «Нет», – удивился он. – «Зачем? Ее и так никто не тронет, хотя…» – и тут он закрылся, но я все же успела уловить отголосок эмоций – ревность от того, что Мальву могут считать более близкой и значимой, чем его.
Я тут же обняла свое сокровище, обрушивая на него мысли и чувства. Он открылся:
– «Прости, это так глупо. Глупые мысли», – смущенно «пробормотал» он.
– «Ну, хочешь, и на тебя такую поставлю?» – спросила я в порыве.
Лиан задумался, это ощущалось как тихая невнятная музыка.
– «Нет. И Мальва теперь под угрозой. Если твои враги захотят навредить тебе, то будут бить по ней»
Эта совершенно холодная и трезвая мысль, исходящая от него, напугала меня. С Лианом всегда так – как только окончательно уверишься, что перед тобой наивный ребенок, он вдруг выдает что-то в духе древнего рассудочного старика.
– «Что же делать?»
Мальвочка во время нашего быстрого обмена мыслями сидела, тихо вслушиваясь в себя, привыкая к метке.
– Как ты? – встревоженно спросила я.
– Хорошо, – со счастливой улыбкой ответила она.
– Я… Я поставила… семейную метку, – выдавила я.
– Спасибо, – и флерса поцеловала мне руку, вливая каплю vis. Ее жаркая, навевающая сладкую дрему сила подействовала на меня, как хорошая доза успокоительного.
– Мальва, я не хотела, но так вышло, что эта метка – метка дочери, и она ставит твои жизнь и спокойствие под угрозу. У меня не так много врагов, но они есть. Ты понимаешь, о чем я?
Она кивнула.
– Хочешь, чтобы я поставила другую метку?
Мальва посмотрела на меня потом на Лиана.
– Нет-нет. Пусть все будет именно так… Госпожа.
– Зови меня Пати. И спасибо тебе, Мальвочка.
Флерса все прекрасно поняла и решила пойти на риск из благодарности нам обоим – мне и Лиану.
– А как быть с Пижмой? – спросила я вслух, но ответа не ждала.
Пижма был закрыт, бесполезно ставить какие-то метки, единственное, что можно было – на всякий случай поставить vis-вензель, как на слугу-человека или вещь, просто помечая, что он мой. Что я и сделала. Разглядывая vis-зрением Пижму, я случайно глянула на Мальву и Лиана, между ними протянулась какая-то еле видимая мерцающая связь.
– «Лиан», – строго позвала я.
– «Я не чистил», – тут же отозвался он, напомнив нашкодившего ребенка.
– «Угу. Ты просто подсоединился, да?»
– «Да».
Ну вот что с ним делать?
Просто погладив и так полного Пижму – Мальвочка постаралась – я пожелала им доброй ночи и ушла «устраивать ночлег» близнецов. Днем у меня было время подумать, и я пришла к выводу, что ограничусь только замками комнаты. Дверь крепкая, стол привинчен, шкафы закрыты. Да, их можно взломать и навредить мне, испортив ингредиенты или разрядив амулеты, но из-за этой довольно призрачной угрозы я не согласна мучиться угрызениями совести, связывая флерсов.
Аккуратно расспросив Ландышей, не пытался ли кто выйти с ними на связь прошлой ночью, и получив достаточно четкий ответ «нет», я и им пожелала доброй ночи, заперла и ушла в ресторан.
Вечер, скоро сядет солнце и придет голодный Шон. Сегодня я была совершенно четко настроена покормить его.
Я как раз отужинала фруктовой запеканкой и находилась в состоянии полного умиротворения, вызванного приятной тяжестью в желудке, когда он появился.
Зайдя, Шон отвесил вежливый полупоклон. Это выглядело как изысканный флирт, а не раболепие, и мне это понравилось.
– Здравствуйте, леди, – сегодня инкуб был во всеоружии и просто очаровывал.
– Привет, Шон. Как Венди и Ники? Как остальные розовые? Устроились?
– Большинство – да, уже нашли себе жилье и территорию. У Венди и Ники все о»кей. Пока никто не спешит «прощупывать» их, наверное, местные еще не очухались за эти пару дней, но девчата готовы если не ко всему, то ко многому.
– Если что – обращайтесь.
– Спасибо, леди.
Да, прошедший день пошел ему на пользу, он окончательно пришел в себя, и я снова вижу знакомого мне Шона Чери, очаровательного, самоуверенного и веселого Бреда Питта.
– А у тебя нет проблем из-за такого сходства?
– Ну что вы, – польщенно улыбнулся он. – Это лицо меня кормит, я рад, что не побоялся так точно скопировать его.
– А кто тебе помог изменить внешность?
– Ковейн и помог. Я выторговал себе последнее желание перед отъездом – физическую смену облика. И признаться, до сих пор не привыкну видеть голубоглазого блондина в зеркале.
– А твоя родина Азия, да? И сам ты смуглый жгучий брюнет… – припомнила я, виденное во время первого кормления перед боем.
– Был. В этой стране, в это время невыгодно быть смуглым брюнетом.
Я вдруг задумалась, почему же я так ничего и не увидела, когда Шон рассказывал о жизни в монастыре и войне с вампами, ведь до этого, впервые беря от него силу, я улавливала какие-то образы… и чуть не треснула себя по лбу, догадавшись. Ну конечно! Когда Шон был истощен, его рацио не могло работать нормально, он не мог запомнить все в подробностях – для него все происходящее было как в тумане, а значит, и для меня. И наоборот: сытость, наполненность делают его воспоминания яркими и образными.
– Ты в хорошем настроении, – заметила я.
Он кивнул.
– Я провел день с щедрым источником, плюс у меня было время осознать, что погнавшись за львом, я пренебрегаю серной.
Я задумалась о смысле этой ранее не слышанной пословицы, оценивая все ее нюансы.
– И мне надо быть благодарным за то, что у меня есть, хоть и хотел я другого, – закончил свою мысль Шон.