Страница 3 из 12
– Почему? – мрачно спросил лорд.
– Безопасность. Решения исходят только от главы. Ни у кого нет лишней информации и лишних полномочий.
– Но ведь у тебя три твоих консорта практически автономны.
– Это у меня. А Синоби жили так же, как Шур. Да ведь и у тебя так же, и у островных безов. Только у Грюндеров разделение и частично у Лодзей.
Помолчав и не дождавшись комментариев, Виксин продолжила:
– Криста должна угомониться и начать готовить некста.
– Должна, – фыркнул Соболев, – а если не сможет или не захочет?
Отстранено глядя в сторону, леди Виксин произнесла:
– Эжен, я понимаю, в каком неприятном положении ты оказался. Это все слишком похоже ситуацию с Синоби и твоим отцом.
– Ошибаешься. Большинство сейчас против Шур.
О! Поверь, оно было куда сильнее настроено против Аррена, чем сейчас против Шур. Шур вызывает жалость, а Синоби – возмущение и презрение. Ты помнишь, как тогда Криста лезла из шкуры вон, защищая его?
– Да, – мрачно отрезал лорд.
– Это не потому что они были любовниками и не потому что ее дедушка-Синоби обязал. Она прекрасно понимала – без Аррена семья Синоби будет недееспособна, развалится, и она останется одна. И сейчас я тоже из шкуры вылезу, отстаивая ее, потому что мне нужны нормальные подготовленные диверсанты в пару моим людям. Поглотить Шур мы не сможем, мы только-только начали нормально справляться с тем, что есть, переваривать «свежую кровь». Они тоже. Еще года три-четыре…
– О чем ты? Еще одна ее дурость, и поступит официальный заказ на расследование.
– Я понимаю. Но и ты пойми. Ты привык: «нет человека – нет проблемы». А сейчас не будет конкретно этого человека – будет огромная проблема. Для всех нас.
Соболев мрачно молчал.
– Я поговорю с ней, – тихо заверила Виксин.
– Она будет тебя слушать? – недоверчиво заломил бровь Соболев.
– Будет. Не она, так ШурЛар.
– Он действительно имеет такое влияние? Он, не прошедший санацию?
– Знаешь ли, говорят, что твой отец был предвзят…
– Неправда! – в бешенстве рыкнул Лигр.
– Поверь, – успокаиваясь, продолжил лорд, – ШурЛар не прошел бы санацию, кто бы ее ни делал. Четыре эпизода – это не шутка. И потом, предатель-перебежчик, сдававший своих…
Теперь настала очередь Виксин выразительно заломить бровь: мол, что за бред я слышу.
– Ах, не надо. Прошлый Осе нарыл замечательную статистику смертей агентов Шур и Синоби. И если ты будешь упорствовать, заявляя, что предателя не было, то я начну плохо о тебе думать.
Виксин пожала плечами.
– Он ликвидирован.
– Как давно? И кто это был?
– Некорректные вопросы.
– Не спорю.
Повисло молчание, каждый думал о своем.
– Поговори с Шур как можно скорее, – наконец произнес Соболев. – Она должна реорганизовать семью и начать готовить себе реальную замену. Если она этого не сделает, значит, вы начнете готовиться поглотить их. Неизвестно, когда следующему евсовскому хозяину жизни придет в голову ида5я поживиться за наш счет, но времени у тебя ровно до этого события. Сейчас я смогу спустить всё на тормозах, а вот в следующий раз – вряд ли.
В ответ было мрачное молчание. «Уж лучше бы злилась и колкостями бросалась», – подумал лорд и попытался приобнять свою тигрицу, но она выскользнула, почти не дав себя коснуться.
– Завтра пришлю тебе письма Елене и Александру, – сказала она глядя в сторону. И все же дотронулась до его рукава, давая понять, что не злится на него лично, подобрала маску и выскользнула за дверь.
Запахи весенней ночи и отголоски чужого веселья смогли вызвать лишь скорбную морщину на лбу высокого мощного блондина. Ледяной Лигр покинул равнодушный уют гостевого домика и бесшумно направился к своему флаеру.
Мегги-Лана до сих пор не могла поверить в происходящее с ней счастье. Она никогда не смела надеяться на такое – и вот… Мужчина, которого она полюбила с первого взгляда, будучи еще совсем ребенком, теперь ее. Они были вместе. И еще будут. Обязательно.
Увидев его впервые, она подумала, что еще не встречала никого красивее и печальнее. Он подошел к ним, она и Вики тогда были неразлучны, и представился. Он назвал свое имя! Вики по своему обыкновению принялась его донимать, и Мегги даже пару раз одергивала подружку, не желая, чтобы их провожатый расстраивался или плохо о них думал. Хороший то был день: они гостили у мамы, играли с каракалом. Время шло, и Даниэль стал часто бывать в поместье; поползли слухи, что у него персональный контракт с Вампиром – так за «ласковый» характер и мрачное лицо с черными изломанными бровями вразлет ученики прозвали лорда Синоби. Вампир при любой возможности «пил кровь» Даниэлю, но тот не сдавался, а однажды Мегги случайно подслушала, как он урезонил лорда, будто равного.
Уран в пласт-пакете не утаишь, о ее чувствах догадалась Вики, потом воспитатели. С ней поговорили, обсудили всё, выяснили, что девочка ни на что не надеется – как-никак запала на чужую заклятую половину. Впрочем, если бы чужую, на заклятую половину своей матери – Первой леди Виксин. Годы шли, Даниэль был с ней неизменно внимателен и ласков… как с племянницей.
Три пятидневки назад у Мегги был тяжелый разговор с воспитательницей. Пришлось признаться, что детская влюбленность никуда не делась и ей все равно, с кем начинать сексуальную жизнь, раз уж угораздило влюбиться в недоступного консорта леди.
А десять дней назад Первая Виксин вызвала ученицу к себе в кабинет и сообщила, что дает отпуск на семь дней и проведет их Мегги-Лана в усадьбе Викен с Четвертым Виксином. До Мегги не сразу дошло, что Четвертый – это же Даниэль. Пока девушка приходила в себя, леди продолжила уже не столь официально:
– Мегги, как твоя мать, я очень надеюсь, что получив этот запретный плод, ты со временем сможешь свести ваши отношения к крепкой дружбе. Ты останешься в семье, вам годами работать бок о бок, и страсти тут совершенно ни к чему.
Восхитительные семь дней… Оказывается, Даниэль умеет заразительно смеяться, его мягкие губы могут обжигать, а руки сильные и в то же время нежные. Его длинные густые волосы требуют ухода, и это его раздражает, а вот то, что Мегги часто молчит, оттого что не может от счастья двух слов связать, – ни капли. И он ни разу не одернул ее за все время, хотя бестактностей она допустила немало. Чего стоил вопрос о волосах: мол, раз так не нравится с ними возиться, зачем было отращивать. Увидев, как он помрачнел, Мегги тут же прикусила язык, но Даниэль ответил спокойно и доброжелательно:
– Ну, я взрослел и со временем все больше становился похож на старшего брата – его твоя мама убила на дуэли, – а однажды меня окликнули его именем. Это было крайне неприятно. Уж лучше эта грива, чем сходство.
Вечерами они сидели на веранде в обнимку, а любимица-каракал Гифти умащивалась им на колени. Часы молчаливого счастья.
Конечно, Даниэль не любил ее так же сильно, как она его, но Мегги, безусловно, ему нравилась. Он не играл и не притворялся, его никто ни к чему не принуждал – ему нравилось быть с ней. Нравилось беседовать и нравилось молчать, а ее неопытность вызывала трепетную нежность.
Семь дней. Семь лучших дней ее жизни. Семь первых лучших дней ее жизни. Ведь он обещал, что как только графики выходных совпадут, они снова где-нибудь спрячутся ото всех на день, а может быть и два. И ожидание этого заставляло петь душу и радоваться каждому дню.
Вызов к леди прозвучал как гром среди ясного неба, сразу вспомнилось наставление стать друзьями. Друзьями! Ну да, лет через десять они точно станут друзьями, но вряд ли раньше.
Леди была мрачна, и, похоже, злилась.
– Садись, – указала она на ближайшее к себе кресло. – Отпуск удался. Учителя говорят, ты так и светишься с тех пор, как вернулась.
– Это никак не отображается на результатах учебы, – вежливо ответила девушка. С максимальным почтением, но Мегги все же попробовала отстоять себя.
Леди фыркнула.