Страница 59 из 104
— Тревога!
Солдат было решил, что неправильно отдал честь, и беспокойно перевел взгляд на Ахмеда, ища совета, как поступить в создавшейся ситуации, но тот сделал вид, что происходящее его никак не касается, и сидел за рулем со сверхсосредоточенным видом.
— Тревога! — повторил я уже тише, солдат бросил автомат за спину и помчался к штабному блиндажу, где висел кусок рельса.
Во всех случаях жизни я предпочитаю количеству качество, поэтому отряд получился таким: сорок шесть солдат, два грузовика с едой, горючим и инструментами, два бульдозера на трейлерах, грейдер и водовозка. Титов возражать не стал, когда я через полчаса позвонил им с Сами и сказал, что всё готово.
Пока Титов осматривал колонну, Сами отвел меня в сторону:
— Там неподалеку должен быть Фикри. Возможно, вы даже встретите его по дороге. Будьте осторожны и смотрите в оба. И ещё, — Сами понизил голос, — Абу Султан из страны не выезжал. Это точно.
— А что их сиятельству делать в пустыне?
— Сейчас всё решается там. За солдат не волнуйся, они свое дело знают. И возвращайтесь, как только закончите.
— Ждем тебя завтра к 11.00, — попрощался Титов.
Как только мы вырвались с грунтовки на шоссе, я остановил колонну и собрал водителей и сержантов. Пользуясь титовской картой, мы ещё раз прошли весь маршрут, договорились, где встречаемся в случае поломки или других непредвиденных обстоятельств, и я отпустил всех, повторив:
— Держите дистанцию не меньше пятнадцати метров, если начнете отставать, сигнальте клаксоном. Что бы ни произошло, встречаемся, где договорились.
Километров через десять я перестал выглядывать в окошко, чтобы убедиться, что все машины на месте. «Чего волноваться-то, — успокаивал я себя, — солдаты как солдаты. Ты их знаешь не один месяц. Только что говорят на другом языке, вот и вся разница». И всё-таки под ложечкой посасывало. Я хотел выполнить задачу тютелька в тютельку и вернуться точно в 11.00 и уже представлял себе, как будет улыбаться довольный Сами и добродушно ворчать Титов, обнаружив какое-нибудь отклонение от устава.
Известно, что однообразие утомляет больше всего. Всё та же пустыня, та же черная лента дороги, от которой змейками поднимается вверх горячий воздух, и от этого начинает мерещиться, что мы вовсе не едем по дороге, а плывем по какой-то странной бесконечной реке под убаюкивающее урчание мотора, и голубое небо без единого облачка тоже не имеет конца, как и желтый безбрежный песок.
Встречных машин не попадалось от самого города, и поэтому мы с Ахмедом с интересом вперились в быстро приближавшуюся, но пока ещё бесформенную точку. Через минуту она уже напоминала очертаниями какое-то странное горбатое чудище на колесах. Бульдозер на трейлере.
— Наш, — сказал глазастый Ахмед, — Ибрагим, здоровый такой.
Я отрицательно помотал головой.
Ахмед для наглядности надул щеки, но получился не здоровый, а толстый, и тогда он отпустил руль и показал руками. Я с опаской покосился на пустой руль, хотя давно пора было привыкнуть к ахмедовскому артистизму.
— Останови машину, — я соскочил с подножки и приготовился махнуть трейлеру, если шофер не узнает нас и не затормозит сам. Трейлер затормозил. За огромным Ибрагимом Ахмед не разглядел Фикри.
— Слава богу, Фикри, принимай команду. Да и Ибрагим более чем кстати, — после того как я увидел бульдозериста в деле на том самом труднейшем плато, я был уверен, что он нам пригодится.
Фикри обошел колонну и пересел ко мне в машину. Я развернул пакет с бутербродами, достал фляжку с водой и сервировал этот достаточно изысканный завтрак на заднем сиденье. Ахмед повел носом и слегка снизил скорость. Фикри оторвался от фляжки и гаркнул на Ахмеда:
— Держи скорость не меньше восьмидесяти!
— Мы же успеваем, Фикри.
— Будет песчаная буря. Вот почему мы так спешили вам навстречу.
Титовская точка на карте оказалась небольшой, сплошь глинобитной деревушкой с полутора десятком домиков. Когда-то случайная экспедиция пробурила здесь артезианский колодец, и жители смогли отвоевать у пустыни несколько гектаров под апельсиновые деревья. И ещё крестьяне разводили голубей, в каждом дворе было по две-три голубятни с конусообразными крышами. Сама позиция находилась в двух километрах отсюда.
Фикри не стал загонять колонну в глубь деревушки, так как наше место было на позиции, но до прихода ракетного дивизиона оставалась ещё масса времени, и ему, видимо, не хотелось дергать людей: пусть расслабятся после марша, покурят, поговорят.
Я взглянул на небо. Ни облачка.
— Это ничего не значит, — уловил мои сомнения Фикри, — через час-другой всё изменится. Будет темно, как ночью.
От толпы солдат отделился Ибрагим, подошел к нам и по-уставному вытянулся.
— Что, Ибрагим?
— Местные жители видели здесь чужих.
— Когда? — Я опередил Фикри. Интуиция, кажется, не обманула Сами.
— Вчера вечером.
Я полез в машину за картой. Хотя это всё равно, что искать иголку в стоге сена. А дивизион? Дивизиону без нас позицию не найти, тем более в бурю. Запутаются в полевых дорогах, потеряют направление и в лучшем случае встанут где-нибудь. Но задание всё равно будет сорвано.
— Этих неизвестных я беру на себя. На двух машинах мы успеем обшарить ложбину у высохшего озера, — Фикри быстро прочитал карту, — а ты, Алеша, возьми на себя дивизион.
— Хорошо, Фикри. Будь осторожен. Прихвати с собой кого-нибудь из крестьян.
— Не переживай, — улыбнулся Фикри и полез в кабину грузовика, — главное за тобой.
— Сделаем так. Ты, Ибрагим, — я посмотрел на бульдозериста, — проедешь со мной только половину дороги и остановишься вот здесь, — я показал точку на карте, — и будешь ждать, пока я не пойду обратно с дивизионом. Если будет нужна твоя помощь, я тебе скажу, если нет, присоединишься к нам и займешь место в хвосте колонны. Остальные остаются на позиции и встанут так, чтобы светом фар помочь нам сориентироваться в темноте. Я возьму с собой трех солдат. Одного — в кабину к тебе, Ибрагим, двоих — ко мне. Пригодятся в случае чего. Всё. Поешь как следует, — добавил я, — и возьми сухой паек и воды.
— Мне надо заправить бульдозер.
— На всё полчаса, буду ждать тебя здесь, — с Ибрагимом, несмотря на мой приличный рост, можно было разговаривать только снизу вверх, мне почему-то всё время хотелось назвать его кузнецом, уж очень его облик подходил к этой тяжелой, мирной и умной профессии.
Сидя на обочине, я смотрел, как из кузова одного из грузовиков вылезли двое солдат и направились к нашей машине.
— Можно сходить за кофе? — спросил Ахмед, сумевший уже разнюхать, где находится миниатюрная деревенская лавка-харчевня.
— Давай.
На позиции мне делать было нечего, да я и не собирался вдаваться в детали. Дожидаться, пока у каждого солдата будут застегнуты все пуговицы на штанах, — пустое дело.
— Вот что, Ибрагим, — сказал я, глядя на огромные ладони с темными заусенцами и царапинами от постоянной работы с металлом, — если мы поедем вместе, я потеряю слишком много времени.
— Понял
— Будешь ждать меня здесь, — я снова вынул карту, — узнаешь?
— Развилка шоссе и проселка.
— Правильно. Стой там как вкопанный и жди меня.
Машина неслась по шоссе так, словно мы удирали от погони, а я гадал, сколько же времени было у нас в запасе? Сколько черного дорожного серпантина успеет проглотить «уазик», прежде чем придется двигаться на ощупь?
Погода начала портиться, когда мы свернули с шоссе на грунтовку. На южной закраине неба появились нездоровые красные пятна. Сначала они просвечивали, словно куски человеческой кожи, под которой пульсирует кровь, потом стали увеличиваться и темнеть, слились вместе и, поглотив небо на горизонте, двинулись дальше. Казалось, что купол неба над нами закрывали огромной, тоже сферической, заслонкой, искусно сделанной из единого куска тщательно отполированного красного металла. Однако это было не так. Закрыв солнце, заслонка сделалась прозрачной, будто на самом деле была из стекла, и стало ясно, что она состоит из бесчисленного множества мельчайших красноватых частиц. А на юге ветер уже поднимал к небу желтый песок. Там ещё больше стемнело.