Страница 6 из 97
- Слышал-слышал, в последней передаче из Варшавы, из папской резиденции, Папа Григорий XII говорил, что польская нация оплот католической веры.
- Что не мешает ему беспрекословно слушаться Патриарха Александра и не препятствовать русификации Польши.
- И все равно религия это пережиток прошлого.
- Этот, как ты говоришь, пережиток прошлого помог России выстоять в две тысячи тридцать четвертом. Арабская экспансия, тогда ее называли старым словом "джихад", носила религиозный характер. Это сейчас любой араб под страхом смерти не скажет своему ребенку этого слова, да и не все его знают, а те, что знают, используют как ругательство. Тогда же это была угроза России. Арабы никогда не были единой нацией, и их объединял лишь ислам.
Саймон скептически улыбнулся, но Эйнджил продолжил:
- Отказ от религии как стержня культуры чреват гибелью этой культуры.
- Ведь ты не скажешь, что западная культура погибла.
- Нет, но доживает последние десятилетия. А Россию спас всплеск религиозных течений в тридцатых годах двадцать первого века. Мало кто сейчас помнит о Церкви Христа Разгневанного, которая возникла в две тысячи втором году, а ведь именно она заставила Русскую Православную Церковь осознать необходимость реформ и борьбы за паству. Многие иерархи Церкви Христа Разгневанного влились позже в Новую Православную Церковь.
- И все же ты не убедишь меня, что религия это стержень культуры. Возьмем, к примеру, тот же Китай. Где у них объединяющая религия. В одном только Индокитае три сотни религиозных течений. А Индия, где до сих пор есть и ислам, и индуизм, а треть китайцев вообще неверующие.
- Не забывай, что это восток. Даосские традиции и конфуцианство пропитали даже Индию. Хотя и буддизм не сдает своих позиций. Это не религия в западной традиции, но она не хуже протестантизма цементирует Китай. Россия слишком долго общалась с Западом, что бы стать вторым Китаем, и слишком долго общалась с Азией - что бы стать второй Европой. Может быть, поэтому они и выжили, а мы умираем. Хотя, возможно не стоит забывать и о традиционализме.
- Но как же тогда быть с Америкой? - недоумевая, спросил Саймон.
- А что с Америкой? Она за океаном, - Эйнджил посмотрел в окно так, будто хотел увидеть за прозеленью заката американский континент.
- Ведь Америка, как и Китай неоднородна, - возразил Саймон. - Но кроме Латиноамериканской католической церкви, впрочем, весьма слабой, там нет серьезных религиозных течений. И уж тем более никому не придет в голову назвать ее стержнем нации и культуры.
- В том-то все и дело. Америка усыплена океаническими расстояниями. Она сама взрастила своего врага, и тот уже стучится в двери. Когда-то США были великой морской державой и исповедовали доктрину Вильсона-Монро. Но синдикалистские войны привели идею к краху. Панамериканский Союз не по доброй воле ограничился американскими континентами. Синдикалисты сами заперли себя в Америке, и сейчас японцы вольготно себя чувствуют на американском побережье. А Тихий Океан это внутреннее море страны восходящего солнца.
- И все же... - хотел возразить Саймон, но его перебила Джулия:
- Дорогой, кофе готов. Идите к нам. Девушки скучают. - Она игриво поманила его пальчиком и исчезла за дверью.
- Ну что ж, идем веселить дам, - Эйнджил со вздохом поднялся из кресла.
Приблизительно через час гости ушли. Саймон и Джулия вышли проводить их до автостоянки. В желтом от света фонарей ночном воздухе плавно кружился редкий мелкий снег. Было холодно. На обратном пути они заглянули в магазин, чтобы купить открытку с годовщиной свадьбы родителям Джулии. Постояв у витрины с полчаса они наконец выбрали не слишком броскую, но вполне приятную - с изображением базилики Святого Сердца на Монмартре.