Страница 44 из 97
- Интересно, как там Марта? - вслух подумала Джулия. - Жаль, что она не с нами.
Саймон издал неопределенный звук.
- Скажи, дорогой, - с тревогой спросила она мужа, - у них с Эйнджилом есть хоть один шанс?
- Как тебе сказать, - замялся Саймон.
- Ой, вот только не юли, как ты это обычно делаешь! - раздраженно сказала Джулия.
- Шанс есть всегда, - сказал Саймон и быстро перевел тему в новое русло. - Пойдем назад, нас, наверное, уже ждут.
Они до конца обогнули небольшой пруд и вскоре вышли на главную аллею. Из дома слышались музыка и смех. Саймон прислушался: над зимним садом неслась протяжная русская народная песня, в которой Саймон без труда узнал "Стеньку Разина".
Из-за острова на стрежень,
На простор речной волны,
Выплывали расписные,
Острогрудые челны...
Саймон и Джулия даже замедлили шаг, чтобы дослушать до конца песню: так сильно она звучала этим морозным вечером. Когда в воздухе замолк последний звук и опустилась тишина, они, наконец, зашли в дом, встретивший их теплом и уютным потрескиванием камина. На улице становилось все холодней, дыхание паром вырывалось в студеном воздухе декабря. Отряхнув снег в прихожей, они вдвоем вошли в жарко натопленный холл.
У каминной решетки стоял, вороша угли, истопник. Из кухни в гостиную вошла служанка с большим подносом, на котором дымилось блюдо с запеченным гусем.
- А вот и наши гулены! - приветствовал их Евгений, входя в холл. - Идемте за стол. Все уже в сборе.
В гостиной действительно было полно народу. Увидев Саймона и Джулию, Анастасия громко хлопнула в ладоши и сказала:
- Теперь все садимся.
Когда каждый занял отведенное ему место, Вартанов первым показал пример, сложив руки для молитвы. Все склонили головы над столом. Саймон тоже попытался вспомнить хоть что-то, отдаленно напоминавшее молитву, и даже преуспел в этом: по крайней мере, половину "Отче наш" на польском - сбивчиво и неровно - он пробормотал. Только после этого все приступили к трапезе. Завязался неспешный разговор. Все разбились на группки. Только Саймон сосредоточенно думал о чем-то своем. Неожиданно его сосредоточенность прервал Евгений:
- Давайте спросим специалиста, что он скажет об этом. Саймон, каково твое мнение?
- О чем вы? - он оторвался от еды.
- Мы говорим о евгенических бунтах, - объяснил Литвинов.
- Что именно вас интересует? - вежливо поинтересовался Саймон.
- Мнение официальной зарубежной науки.
- Ну, здесь я могу вам сказать только то, что говорил всегда: это крайне вредное и реакционное движение. Отмена евгеники приведет к анархии..., - и Саймон принялся пересказывать свою последнюю лекцию.
В спор вмешался Вартанов, до этого мило беседовавший с женой Евгения Ольгой:
- Конечно, я согласен с тобой, что бунты отнюдь не укрепляют политическую стабильность, но они показывают, что программа несовершенна. Поэтому мы должны не огульно отрицать их, а прислушаться к мнению масс.
- И что же? Допустить поголовное размножение уродов? - спросил Саймон, - Или вы хотите усиления Китайской демографической экспансии?
- Ну что вы! - профессор даже картинно всплеснул руками, - Мы ведь именно о китайской агрессии и говорим. Надо сменить принцип общего равенства в евгенике принципом расовой избирательности.
Литвинов одобрительно кивнул, но Саймон возразил:
- На это вряд ли кто-нибудь согласится. Это противоречит демократическим нормам и нарушает права личности.
Профессор лишь таинственно улыбнулся и погладил бородку. Вдруг шум на другом краю стола привлек внимание мужчин.
- Настенька, спой нам. У тебя так хорошо получается! - умоляющим голосом попросила Ольга.
Увидев, что на нее все смотрят, Анастасия смущенно попросила старшего сына сесть за фортепиано и аккомпанировать ей. Встав сбоку от инструмента, она выждала паузу и начала романс, которого Саймон никогда не слышал:
Отцвели уж давно
Хризантемы в саду,
Но любовь...
Володя играл очень чисто, чему Саймон удивился: мальчику было всего тринадцать лет. Когда романс кончился, все зааплодировали. И тут сквозь гром аплодисментов раздался бас Литвинова:
- Айда гулять!
И в этот же миг тишину за окном разорвали треск и грохот фейерверков и звон бубенцов: залитая разноцветными огнями, в ворота ворвалась русская тройка и понеслась рысью к парадному входу, раскидывая сугробы и взметая водопады серебристой пыли.
Все бросились на улицу, на ходу натягивая шубы и шапки.
- Ксения Егоровна, - бросил Вартанов экономке, - готовьте десерт часа через два!
Хозяева и гости высыпали на заснеженное крыльцо, где уже ждали большие, крытые стеганой попоной сани. Кони утаптывали снег и дышали густым паром. Все вповалку рухнули на сани, и тройка рванула с места в карьер.
Прогулка затянулась до глубокой ночи, поэтому длинного застолья с десертом не получилось. Детей отправили спать немедленно, да и остальные не стали засиживаться заполночь. Саймон едва дополз до подушки, как его свалила усталость длинного и полного новых впечатлений дня. Огни погасли и светилось только окошко сторожа в глубине сада.