Страница 42 из 97
- Ты не замерзла?
- Нет, - Джулия поплотнее запахнула куртку и с интересом стала разглядывать проносившийся за окном пейзаж.
Движение было интенсивным, но водитель джипа умело находил путь в потоке машин.
Это был бородатый, неразговорчивый мужчина в кожаном кепи, на вид ему можно было дать лет сорок. Он сосредоточенно глядел на дорогу, не обращая внимания на пассажиров.
Саймон тоже посмотрел вперед. Профессор рядом с ним задремал. Дорога стрелой уходила к горизонту, укрытому ровной серой пеленой туч.
По обеим сторонам высились многоэтажки, перемежавшиеся скверами. Везде было людно: массы детей играли в снежки и лепили снеговиков. Вскоре высотные застройки сменились двух - трехэтажными домами за заборами, а еще чуть погодя частными усадьбами. Только далеко в стороне, за небольшим леском темнели громады нового района.
Фасады дач удивляли разнообразием стилей, но все они гармонично вписывались в картину русской зимы и Рождества, часто рисуемых на открытках.
Вдруг Саймон увидел на опушке сосняка настоящий деревянный сруб-пятистенок. Из его трубы столбом вверх шел сизый дым. Бревенчатые стены с прядями черного мха, прятались в тени строевого леса.
Картина была завораживающая. На завалинку дома вышел колоритный седобородый старик, к которому с веселым лаем подлетели, виляя хвостами, три или четыре дворняги. Когда избушка скрылась за поворотом, звонкий лай был слышен еще минуты две.
- Кто это? - спросил Саймон.
- Это писатель Георгий Карцев, - ответил водитель.
Саймон даже вздрогнул от неожиданности: попытайся он вспомнить имя соседа по лестничной площадке, у него это вряд ли получится, а здесь старик в совершенно другом краю города. Может быть даже не знакомый лично с водителем.
- Он ваш знакомый?
Водитель улыбнулся и покачал головой.
- Вы читали его "Сибирские заметки"? - спросил он в свою очередь.
Саймон к стыду своему признался, что не читал и более того - вообще не слышал об этом авторе. Тогда Павел начал рассказывать Саймону биографию писателя, пересказал пару его романов, интересно раскрыв свой взгляд на них, и даже пообещал подарить книгу.
- Скажите, - поинтересовался Саймон у водителя, - вы так хорошо знаете русскую литературу. Почему с университетским образованием вы пошли работать водителем?
Теперь удивился уже Павел:
- Что вы! У меня простое образование колледжа. А водитель это моя специальность. Я учился год в школе и еще четыре на факультете автомеханики, - Павел оторвал взгляд от дороги и мельком взглянул на Саймона.
- Но, вероятно, литературу вы изучали сами?
- Нет, мои знания ограничиваются рамками учебной программы. Ну, может быть, еще была хорошая библиотека у бабушки.
Саймон кивнул и снова посмотрел в окно.
- Вот мы и дома! - профессор, казалось, бодрствовал всю дорогу. - Видишь тот поворот, Саймон? Двухэтажное здание с мансардой. Это наша загородная резиденция.
Вартанов гордился, и было чем. В глубине большого парка, через который вела широкая, мощеная камнем дорога через можжевеловую аллею, стоял роскошный дом в стиле ретро. Высокая двухстворчатая дверь за широкой лестницей, резная колоннада, поддерживающая изящный, но простой, без рисунка, фронтон и фигурная черепичная крыша с бронзовым флюгером в виде парусника.
Здание было сложено из крашенного в желтый туфа, гармонично сочетавшегося с темно-зеленой черепицей. На краях водостоков повисли длинные сосульки, на жерлах труб шапками лежали сугробы.
Машина подъехала к воротам, и створки почти сразу же разошлись в стороны, открывая путь. Джип не спеша въехал за ограду. Только сейчас Саймон заметил скрытый между туй и карликовых елей домик сторожа. Тот в окошко вежливо поздоровался с профессором и гостями. Вартанов махнул рукой в ответ и обратился к шоферу:
- Подавай к подъезду, Павел, и ставь машину в гараж. Возьми себе выходной до завтра.
Водитель кивнул, подгоняя машину к парадному входу.
Первыми из машины на снег выскочили дети и принялись кидаться снежками. Саймон, глядя на резвящихся мальчишек, вдруг скинул перчатки и, схватив снег голыми руками, бросил снежок в Джулию. Мокрый комок попал ей в плечо. Она, взвизгнув и ухватив за руку Анастасию, бросилась догонять мужа. Через пару минут они все вывалялись в снегу и профессор, хохоча, взялся поднимать и отряхивать их.
Наконец на шум и гам двери дома открылись, и истопник в овчиной безрукавке позвал приехавших:
- Михаил Константинович! Анастасия Михайловна! Извольте в дом. Слава, Володя - простудитесь. Скорее в тепло.
За двойными дверями и прихожей их встретил просторный холл с мягкими диванами и креслами, жарко натопленным камином и фонтаном с настоящими золотыми рыбками в середине комнаты. Саймон украдкой сосчитал - их было девять, вальяжных, золотисто-красных вуалехвостов.
В дальнем углу холла были импровизированные маленькие джунгли. Финиковая пальма в окружении папоротников и лиан пестрела орхидеями и какими-то яркими тропическими цветами, названия которых Саймон не знал. Подойдя чуть ближе, он понял, что часть цветов была ненастоящей - живые не вынесли бы сурового климата и сквозняков.