Страница 28 из 97
Джулия так и не отлипала от окна. Саймон тоже обратил внимание на пейзаж: за окном проплывали залитые светом широкие улицы, подвесные гирлянды монорельсов, ажурные мосты и эстакады. Зона лесопарков давно уже закончилась.
Саймон с удивлением отметил, что голографических и неоновых реклам здесь не меньше чем в Европе, но они не такие кричащие. Ночной город дышал спокойствием.
Напротив Джулии сидел печальный мужчина, так же пристально следящий за проносящимся пейзажем. В этот момент из темноты вынырнула до того сказочная картина, что Саймону захотелось протереть глаза.
Красивый, как игрушечный, кремль с высокими белыми колокольнями, массивными сторожевыми башнями, зубчатыми стенами, таинственно мерцающими куполами соборов и церквей, проплывал за окном.
Поезд как бы специально сбавил скорость, что бы они получше разглядели этот памятник старины. В дополнение к картине снег почти прекратился и густыми белыми шапками лежал на дубах и елях большого парка перед кремлем. Аллеи зимнего сада были ярко освещены.
Вдруг тишину расколол протяжный многоголосый звук, хрустально разлившийся в воздухе, и в ночи поплыла музыка. Саймон не сразу понял, что это колокольный перезвон. Казалось, все в вагоне замерли.
Дивные, томящие звуки ширились и перетекали над заснеженными купами деревьев, заставляя дрожать легкую снежную порошу и натягивая нервы как тетиву лука, они пробуждали в душе что-то давно позабытое, какое-то щемящее чувство приобщенности к великому откровению, к вечности.
- Как замечательно, - еле слышно сказала Джулия и прижалась к Саймону.
Тот поцеловал ее в затылок. Сейчас она была очень похожа на маленькую девочку.
- Правда, красиво? - так же тихо спросил Саймона профессор.
- Что это? - не отрываясь от окна, негромко сказал Саймон.
- Это столица - Старая Русса. А в кремле резиденция царя, - услышал Саймон голос Адольфа, в котором прозвучала скрытая гордость - гордость за Родину.
- Действительно красиво, - повторил Саймон, когда пейзаж исчез за поворотом, и наваждение сказки потускнело.
Поезд снова набирал скорость.
- Знаешь, а я хотела бы здесь жить, - мечтательно произнесла Джулия.
- Для этого вам придется стать православной христианкой, - шутливо напомнил профессор.
Все облегчено рассмеялись.
- И все же, как государство согласилось принять столь агрессивную церковь? Ведь это же угроза стабильности, - вернулся Саймон к прерванному разговору, поковыряв вилкой остатки уже остывшего шницеля.
- В том-то и дело, что агрессивную, - профессор Кацман опять вернулся к своей саркастической манере общения. - Государство было поставлено перед выбором, и надо заметить, очень серьезным. Попытка религиозно-государственного переворота и анархия с одной стороны и слияние церкви и государства с другой. Лидеры того времени тоже не могли похвастаться народной поддержкой. Это было тем более страшно для них при наличии конкуренции в лице монархии. Они не поняли вынужденность сделки, необходимость коренных социальных реформ. Монархия в итоге победила.
- Ну и что это дало государству? Ведь они вполне могли уничтожить церковь и не допустить перемен? - Саймон отпил кофе.
- Правильно. И вместе с этим потерять те остатки народной поддержки, что еще сохраняли иллюзию стабильности в стране. Не забывайте, мой дорогой, - позволил себе фамильярность профессор, - о глубокой религиозности и сакральном мистицизме русского народа. Что сейчас является основным предметом в школе? Закон Божий. Каждый учебный день начинается с молитвы, и уж поверьте мне, - патетически возвестил профессор, - это не пустая формальность. Я видел глаза этих мальчиков и девочек - в них горит божья искра. Я не могу назвать себя религиозным человеком, но я вижу, где вера есть, а где ее нет. На западе ее нет, и поэтому он гибнет, а в России она есть - поэтому мы еще живы.
Тут Саймон заметил, что человек у окна уже давно смотрит не на пейзаж за окном, а на них и внимательно слушает разговор. Неожиданно он сказал сильным, хорошо поставленным голосом:
- Вы даже не представляете, насколько вы правы. Запад стоит на грани катастрофы.
- Ну, не стоит перегибать палку, - возразил Саймон, рассмеявшись.
Человек посмотрел на него пристально и сказал:
- Через год начнется большая война и мы, запад, в любом случае проиграем. Она неизбежна. И пусть в ней победит Россия.
Саймону показалось, что в глубоких печальных глазах мелькнула искра сожаления о чем-то или след давней боли, но уже через мгновение попутчик отвел взгляд...
...Огромное сверкающее здание вокзала с надписью "Рязань - 1" медленно наползало спереди: поезд прибыл точно по расписанию, в тот самый момент, когда часы показали пол первого. Вагон последний раз еле качнуло, и он замер. Позади остались Санкт-Петербург, Новгород, Псков, Старая Русса, Москва, слившиеся в один огромный мегаполис.
Над десятком платформ на высоте тридцати метров янтарно отливал металлизированный свод ангара, поэтому снега на отапливаемых платформах совсем не было. Саймон и Джулия тепло попрощались с Адольфом и профессором и обменялись адресами. Николай, третий их попутчик исчез незаметно.
Неожиданно Саймон очутился в медвежьих объятиях и знакомый голос над ухом пророкотал: