Страница 3 из 28
Отупелая рука выпросталась из кармана с баллончиком - сама, без всякого на то понуждения заторможенного сознания. Провал... Резь в глазах. Такая же резь в плече. Снег... Чистый. Холодный. Вкусный. Если растереть им лицо - еще и боль в глазах унимается.
Пантеры... нет нигде! "Черемуха" помогла... Голова кружилась. В телефоне тревожно "квакали" сквозь помехи:
- Алина! Алина, ответь! Что у тебя там?!
- Коль... напали... Сейчас...
- Что?! Аля, не молчи! Где ты находишься?! Ты в порядке?!
- Я... я...
Прижала ладонь к распоротой на плече шубке... Еще подумала как-то не к месту, что на шубку два года деньги собирала... а теперь, наверно, и не починишь.... что есть еще в шкафу старенький пуховичок, но выглядит он... Отнятая от плеча ладонь оказалась красной. А вот вида крови Алина боялась. До тошноты, до обморока.
- Кажется... Коля, я...
Телефон из ослабевшей руки выпал и затерялся в сугробе. Сидела, крепко зажмурившись. По щекам текли слезы. Застывали на ветру. Пальцев не чувствовала. Подняться - не могла. Целую вечность. Заставить себя... слабость неимоверная... "Не со мной... не со мной.. с кем-то другим происходит..." Потом захотелось спать. Лечь в сугроб и спать. И забыть про мужчину, пантеру, разодранную шубку, от крови алую перчатку. Переохлаждение... Это оно. Ну и что?
Только вдруг проснулось упрямство. Так просто, за пятьсот метров от дома - сдаться?! Когда нужно уходить, а не ждать, что нападающий возвратится?! Ну нет! Упрямство было чужим, Алине не свойственным, но правильным, и она подчинилась. Поднялась, цепляясь за стену дома, подхватила сумку, нашарила каким-то чудом телефон, пошла. Медленно, тяжело, запрещая себе даже думать о том, насколько серьезно распорото плечо. Раньше падала в обмороки даже при сдаче на анализ крови из пальца, но если упасть сейчас - больше не подняться.
Длиннее тех пятисот метров Алина в жизни дистанции не преодолевала, шесть пролетов стоили иных подъемов на Эверест. Только захлопнув за собой дверь, заперев ее на оба замка, зачем-то забредя в ванную комнату - почувствовала себя в безопасности. И там силы оставили окончательно. Наверно, снова ненадолго потеряла сознание, потому что в следующий момент телефон надрывался свистом и, одновременно, ломились и трезвонили в дверь.
Николай... Он.
***
Сидели в спальне. Аля - завернутая до подбородка в плед, опоенная валерьянкой, заклеенная пластырем (всего лишь царапина, длинная, но не глубокая), и так вовремя подоспевший приятель Коля - в кресле.
Над креслом висел старый-старый, не отцепленный от стенки только по лени и всегдашней забывчивости постер - привет из ранней юности. На постере запечатлен был герой алининых девичьих грёз, лохматый вокалист давно уже почившей бесславно рок-группы. Черные его глаза сейчас, в десятом часу вечера, смотрели сочувственно и ободряюще. Ему-то большей части и адресовала Алина свои сбивчивые объяснения, а совсем не худому, несуразному и длинноносому Кольке.
- Я уже на Мая была... с тобой по телефону разговаривала... мужчина навстречу... В черной куртке. Не знаю, откуда взялся, не было никого! Честное слово!
- Может, всё же заявишь в милицию? И всё-таки к врачу? Мало ли чего?
- Ага... - хотела засмеяться, но вместо этого почему-то всхлипнула. - Расскажу им, что мужчина превратился в пантеру и меня поцарапал... А я его газовым баллончиком... А он и исчез.
- Слушай, а может, и не было никакой пантеры? - вдохновенно предположил Колька. - Просто мужик, сама говоришь, в черном был. И темно. И ты испугалась. А плечо он тебе ножиком поцарапал!
Долго молчала. То ли та валерьянка, наконец, подействовала, то ли еще что – захлестнуло полнейшее равнодушное отупение. От плеча волнами расходилась теплая, слабенькая боль. В голове звенело, но очень тихо. Мысли в порядок не пришли, только притихли в изнеможении.
- Не знаю, Коль... Я ни в чем не уверена. Не помню уже. И знаешь, мне теперь плевать.
Зябко поежилась. Колька выпрямился в кресле, словно бы захотел подскочить и обнять, но порыву не поддался. Колька когда-то пытался ухлестывать, кажется, но как же давно это было... Первый или второй курс? Первая археологичка. Значит, на первом. Восемь лет прошло.
- Врача нужно вызвать.
Было лень. Опять ощущение - обойдется. И еще - какая-то нереальность, бредовость ситуации... Пантера в центре города. Нет, к врачу нужно. Наверно, и к психиатру тоже. Но потерпит. Позже. Не сейчас...
- Завтра к врачу схожу, больничный возьму. Недельку дома посижу.
- Смотри сама. Очень нехорошо выглядит, если честно. И лучше бы заявила в милицию. Вдруг маньяк?
- Плевать... - прикрыла глаза, щекой ткнулась в подушку. Было знобко и странно - голова кружилась, хотелось пить, но еще больше хотелось лежать и ни о чем не думать. - Ноги моей после восьми вечера на улице теперь не будет. Переночуй у меня сегодня, ладно? В гостиной диван... А здесь в шкафу одеяло и подушка... В холодильнике жратва... А я...
- Ага. Спи.
***
Бежала по холодной серой равнине.
Крошечные колючие льдинки лезли в глаза, ветер свистел в ушах, хрустел и шуршал, крошась, наст. Пахло снегом и хвоей. Еще далекими-далекими цепными псами вперемешку с дымом - пахло человеком. Но этот ненавистный прилипчивый запах уже позади, за спиной. Впереди другие запахи, дикие и резкие. Вкусные. Есть хочется смертельно. Еще трепыхающийся в последних конвульсиях заяц или даже пусть белка - есть там нечего, обычная мышь в меху, но хоть что-то. Лучше бы было возвращаться назад, к дыму, там попробовать натаскать куриц, только рискованно. Люди и собаки. Особенно - люди. Их почему-то трогать нельзя, но очень уж хочется есть... И было холодно, а коротенькая жесткая шесть грела слабо.