Страница 2 из 28
Снились сегодня бесконечное ковыряние в стене, пустые голубые глаза одного из охранников, стена, надвигающийся потолок, привычная уже ноющая боль во всем теле. Проснулся в холодной испарине, долго лежал в темноте, пока не включился свет и не наступило "утро", от нетерпения бегал по камере, потом поуспокоился, заставил себя присесть на подстилку, уткнуться лицом в колени, как обычно, чтобы не вызывать подозрений. Кирпич спрятал справа от себя, в левый карман сунул ложку...
Всё получится, только бы самую малость везения...
***
В девять часов вечера в декабре-месяце в городе уже совсем темно, витые фонарные столбы свет дают голубоватый, холодный, подстать времени года. В конусах света мечутся снежинки - целыми слипшимися хлопьями вытанцовывают сарабанду. Подвывает ветер, лезет холодными пальцами под тоненькую шубку бредущей сквозь сумасшедшее мельтешение девушки, небо черное-черное, а звезд не видно. Метель.
Город маленький, всего-то сто тысяч человек жителей, сонный и аккуратный до маниакальности, до идеальной геометрической правильности нешироких улиц и площадок, до точной линейности планировок кварталов. Кварталы - старенькие "хрущевки" с редкими вкраплениями более поздних "панелек" и совсем уж по меркам городка "роскошных" девятиэтажек. Центральные улицы с самого начала последнего месяца в году по далекой столичной моде разряжены в яркие гирлянды, прельщают витринами магазинов, оформленными старательными, но неумелыми копиями витрин той же столицы. Днем по улицам расхаживают фальшивые Деды Морозы в отчего-то желтых кафтанах, суют в руки прохожим рекламные календарики и предлагают бесплатно подключиться к какому-то там сотовому оператору. Мальчишки гоняют жирных прикормленных голубей на центральной площади, на картонках съезжают вниз по высоченной ледяной горке, хохочут... Шумно и весело.
Вечером всё иначе. Вечер в провинции начинается рано, часов в семь, когда закрываются первые магазины. Немного раньше пропадают "Деды Морозы", мальчишек зазывают ужинать, горожане, пряча носы в пушистые воротники, разбегаются по домам. В восемь еще можно встретить редких "сверхурочников", но к девяти город задергивает шторы желтых окон, наметает высокие сугробы и в них с уютом засыпает, изредка вздрагивая во сне взвизгнувшей сигнализацией автомобиля или протяжным воем бродячего пса. Только метель и ночь.
И Алина, по служебной надобности вынужденная навестить коллегу аж в другом конце города. "Наша служба и опасна, и трудна", конечно, но не до такой же степени! Поглубже запахнула тонюсенькую "шкурку", зябко поёжилась, ускорила шаг. Это же надо было такому случиться, чтобы именно в снегопад, именно в половине девятого Ларисе Сергеевне, которая на Старовском раскопе и в жизни не была ни разу, понадобились планы горизонтов! Вот немедленно, вынь да положь! А интернета у Ларисы Сергеевны нет и прийти сама она не может - "ноют старые косточки", так что пришлось ножками топать. Главное, непонятно, зачем. Отменила посиделки с приятелем Колей, которого сто лет уже не видела, раньше времени вынула из духовки курицу и вперед, к трудовому подвигу. Без дополнительной оплаты, разумеется.
Однако теперь уже коллега вожделенные чертежи получила, завтра пятница, дома ждут горячий чай и вечер в "аське" со всем миром, и только остались два квартала и двор. И снег, который лезет в глаза и набивается за шиворот, да ветер, довольно жутко стонущий в водосточных трубах.
Вообще... страшновато. Алина никогда особо не боялась ни темноты, ни пустынных улиц, где-то в глубине души крепко сидела уверенность - всё обойдется. В темноте не водятся привидения, а в кармане всегда лежит баллончик со слезоточивым газом. И сейчас баллончик тоже на месте. В кармане. Где ж ему еще быть? Так отчего же страшно? Отчего так и хочется подобрать полы шубы, чтобы не путалась в ногах, перехватить сумку поудобней и дать дёру, и забежать в подъезд, преодолеть положенные шесть пролётов, за тяжелой дверью квартиры наконец отдышаться? Потом, может быть, посмеяться над собой. Но это уже потом...
Пиликнул сотовый телефон, просвистел "Таламанку". Коля? Точно.
- Да, алло? - ветер становился всё настойчивей, вот уже и разговору мешал: поддувал, шуршал, вздыхал в трубку.
- Алина? Привет! Что у тебя там шумит? Разговаривать можешь?
- Я по улице иду. Тут ветер. Может, подождешь, пока я домой зайду? - слышно было плохо, связь "квакала", однако мужской голос оказался явно тем, что надо. Странный, беспричинный страх прошел, Алина взяла себя в руки, расслабленно подумала, что после Ларисы Сергеевны нервишкам следует давать отдых - вон какие фортели выкидывают! Это всё ее таинственный шепоток уже на лестничной площадке, что-то про маньяка, Алина не расслышала толком. А теперь всплыло. - Минут через десять?
- На улице? Ты уже дела уладила? Так может, всё же встретимся? Просто я сейчас в твоем районе...
Был бы Коля сейчас рядом - расцеловала бы от избытка чувств. До дома осталось уже метров пятьсот, а сейчас еще и приятель подойдёт - тревога рассеялась как дым.
- Да, конечно! Подходи! Я уже почти дома...
Навстречу к тому же шёл мужчина в темной куртке и вязаной шапчонке, с азиатскими правильным чертами лица - разглядела в фонарном свете, когда проходил мимо. Что-то востчное... Мужчина...
И опять побежал озноб, возвратилось жутковатое ощущение кошмара, когда поняла - пару секунд назад не было никакого мужчины на улице! Не было! И не лежал на широких плечах снег, и не выглядел прохожий озябшим и промокшим! Всё это - в один миг пронеслось. Обернулась, уже предчувствуя, уже хватаясь за баллончик...