Страница 12 из 16
Январь 1982 г.
Комвзвода
...И опять они сидели с сигаретками в зубах на этой много слышавшей лавочке около казармы родного взвода. Взвода капитана Проценко, или просто Филина...
Буйствовала весна 90-го...
Они (в смысле группа) только-только встретили своего Филина из внеочередного отпуска после добровольного плена и ранения[28] . Они только успели «обмыть» в офицерской столовке его вторую Красную Звезду и досрочное (опять досрочное, как и «старший лейтенант») капитанское звание, в его-то 22 года от роду, и теперь отправились в расположение РДГ – ночь на носу. Кому, как не им, было знать, что спать необходимо при первой возможности – кто знает, что случится через час? Служба такая – спать ложишься в родном кубрике, а проснуться можешь за несколько тысяч километров, где-нибудь над Душанбе или Благовещенском, когда начнет реветь сирена «Ильюшина», подгоняющая к открытой аппарели. На высоте 2000 метров... И хорошо, если это будет день... Бойцы отдыхали, а их командиры беседовали неспешно, сидя не скамеечке.
– ...Ты, Игорек, так и не рассказал мне толком про свою «срочную», да прапором...
– Так а че там рассказывать? Служил себе...
– Просто так себе служил, не напрягаясь, что успел заработать «За службу...», две Красных Звезды, две МЗО и две МЗБЗ?!!
– «Звездочки» и «За боевые...» – это уже в отряде. Бате спасибо... Вторые «Отвага...» и МЗБЗ – уже при тебе – за Хайзуллу и за Фергану. Сам знаешь...
– А за Речкой?.. Расскажи, а?
– Да нечего особенно и рассказывать...
– Давай, «замок», че тя уламывать-то надо? Не первый год замужем...
– Ворошить не хочется... За те годы стольких пацанов классных потерял – до этого времени ком в горле стоит...
– Расскажи, Игорек...
...Переломы и разорванные связки заживали не быстро и не медленно, а ровно столько, сколько положено молодому, крепкому организму.
За тот месяц, что Игорь провел на койке ташкентского госпиталя, ему пришлось пережить несколько событий, после которых к нему наведался подполковник-психиатр. И вердикт его был тверд и однозначен – этот паренек, молоденький сержант спецназа ВДВ, настолько психически здоров, что вряд ли его сможет что-то потрясти настолько, чтобы стать его, психиатра, пациентом. Просто свои душевные боли он носит глубоко в себе. Мальчишка отключается от всего мира и живет там, глубоко в своей душе. Нет, он, конечно же, все понимает и исполнит любой приказ, но делать это будет на полном автоматизме. Короче говоря, сержант Барзов абсолютно здоров психически, просто свои горести переживает один, видимо, поражения в спорте научили...
Первым и, наверное, самым тяжелым ударом была встреча с Виталиком Крюченковым. С его Крюком. Через две недели его ничегонеделания в госпитале...
...Игорь, как всегда, сопровождаемый медсестричкой Гилей, жгучей азиатской красавицей, направлялся на медосмотр к завотделением травматологии на своей хромированной колеснице. Гиля нежно поправляла на крутых Медведевых плечах пижамную куртку и с любовью поглядывала на мощный стриженый затылок, плавно переходящий в огромные плечи – шеи там не было, скрывали бугры мышц. Она, девушка Востока, неожиданно для себя по уши влюбилась в этого огромного нескладного парня, который был, по слухам, неробкого десятка, да и вообще... Излучал силу и надежность, несмотря на беспомощное состояние... Да и Игорю нравилась эта неприступная, гордая казашка. И он был совсем даже не прочь... Так и случилось. На третьей или четвертой перевязке. Гиля тогда шепотом просила его молчать – Восток дело тонкое, как известно, а уж родственники на Востоке... Только вот сама Гиля не могла скрывать свои чувства к Игорю. Ее горячая азиатская душа кричала и пела от любви к кяфиру[29] . Ну и что же оставалось Медведю? Если она сама говорит об этом всем и вся, то и его совесть, природного молчуна, будет, наверное, чиста. Наверное... Как-то там еще посмотрит на все это ее огромная семья? А особенно ее мужская половина – отец, дядья, братья. А их там, если собрать всех двоюродных, около сотни могло набраться – семьи-то большие.
В общем, Игорь наслаждался жаркой неистовой ненасытностью Гили и ждал последствий. Женят или башку отрежут – с них станется... Хотя, чего скрывать, Игорю нравилась Галя (это он ее так называл – Гиля уж очень непривычно для слуха), и он был не прочь связать с ней свою жизнь... Узлы, узелочки... Сколько их потом еще заплетется в скитаниях по госпитальным койкам?..
...Гиля подталкивала коляску Медведя, стараясь разминуться с такой же коляской, которую вывела из кабинета полковника ее лучшая подруга Лейла.
– Стой! Стой, говорю! – рявкнул внезапно Игорь.
Во встречной коляске сидел Крюк. Да, это был он...
– Крюча!..
– «Замок»!..
– Виталя...
– А Малыша я доволок. Тебе спасибо...
Медведь смотрел на пустой рукав его пижамы, и такая тоска рванула в сердце, что...
– Санек тоже тут. Мне говорили... Сам оклемался дня два назад. Вот видишь, клешню отрезали... – Виталий смотрел на своего бывшего «замка», на его слезы. – Ты это, Бурый... Ты завязывай это мокрое дело, братишка. Подумаешь, руку потерял! Башка-то цела...
– Моя вина!
– Ты на себя лишнего-то не грузи, братишка. Малого я доволок, хоть и тяжел кабанище, и взводному все доложил. А потом и Дзюбе... Ты свое дело отпахал – что надо...
– Бежал как заяц...
– Неважно. Дело сделал!.. А Орлика мы потеряли, братишка. Уже потом... Хороший пацан был, настоящий, хоть и офицер...
И это был второй удар...
Игорь замкнулся в себе на несколько дней, практически не реагируя ни на кого. Только пил чай немерено да катал огромные желваки на скулах. Даже когда приехал комбриг и привез заработанные Медведем, Крюком и Малышом награды, Игорь едва заметно улыбнулся на миг, самыми уголками рта, повисшей на пижамной куртке медали...
...Потом был отпуск домой. В плакавшую октябрьским дождем Одессу...
И было возвращение в родную бригаду...
– ...Ну, здравствуй, Медведь!
– Здравия желаю, товарищ майор! – прогорланил посвежевший Игорь, приветствуя своего комбата. – Сержант Барзов прибыл для дальнейшего прохождения службы!
– Старший, старший сержант! – Дзюба похлопывал по плечу своего «крестника». – Как здоровье?
– Порядок!
– Тебе, знаю, предлагали в Пскове дослужить. Почему вернулся?
– Да так... Я там никого не знаю...
– Ты не крути, Игорь, мне еще понять нужно, на какую должность тебя определить. Так я повторяю свой вопрос: «Зачем вернулся, старший сержант Барзов?»
– У меня, товарищ майор, свои резоны появились. Хочу реванш взять за Крюка, за взводного, за пацанов – я ж «замок» как-никак...
– Уже нет – должность занята... – Комбат задумался. – Отомстить, значит, решил?
– А хоть бы и так! Я же спортсмен! Не привык я просто так, за здорово живешь, проигрывать...
– Дежурный! – крикнул Дзюба через дверь незнакомому Игорю сержанту. – Капитана Баланчука ко мне.
Через десять минут Баланчук, на правах старого друга, вошел в кабинет без разрешения и доклада – не до таких тонкостей на войне.
– Барзов! – Ротный обнял Игоря как старого, проверенного товарища.
– Вот, Чукча, вернулся сержант, рвется в бой. Что с ним делать – ума не приложу, – хитро улыбнулся Дзюба.
– Пристроим! Какие вопросы, Гора? Такие проверенные кадры мне нужны...
28
Все события описаны в книге «Филин – ночной хищник».
29
Кяфирами на Востоке называют всех немусульман.