Страница 8 из 20
– Мне говорили о вас как об отличном профессионале, – начал курьер, но Блэк перебил его:
– Профессионал не бывает отличным или хорошим. Он либо профессионал, либо нет.
– Слова, достойные настоящего воина, – заметил курьер. – Я хочу предложить вам работу, которая по плечу только профессионалу. Скажу сразу: работа сложная. Но ведь вы настоящий профессионал.
– Что за работа? – вновь перебил курьера Блэк.
– Не спешите. Со временем вы все узнаете. Как я уже сказал, работа сложная. Но поэтому она и хорошо оплачивается. Что вы скажете насчет миллиона американских долларов?
Человеку в черной маске показалось, что он ослышался. От нанимающих его диверсионную группу чеченских полевых командиров он получал по 200 долларов за каждого убитого российского солдата, 500 долларов стоил офицер в звании до майора, 1000 долларов – старший офицер и сожженный автомобиль, 2000 – полковник или уничтоженная бронемашина. Проведя пять успешных нападений на российские автоколонны и уничтожив в общей сложности около сорока российских военных, три грузовика, штабной автомобиль и два БТРа, он не получил от чеченцев в качестве платы за свою работу и тридцати тысяч долларов. А ведь половину этой суммы еще придется отдать своим бойцам! Он и так, как командир, получает пятьдесят процентов от всего, что они зарабатывают. Он и раньше считал, что он сам и его люди работают за гроши. Но после того как новый заказчик не моргнув глазом объявил, что предлагаемый контракт стоит миллион долларов, заплаченные чеченцами деньги показались ему просто жалкими. Еще до того, как ответить заказчику, человек в маске уже знал, что согласится. Согласится независимо от того, какую работу поручит ему заказчик. Однако по тому, как заказчик назвал стоимость контракта, человек в маске понял, что обещанный заказчиком миллион у него далеко не единственный. Да и опыт общения с чеченскими полевыми командирами научил его, что при определении окончательной стоимости контракта всегда следует торговаться. В результате такой торговли цена, как правило, вырастала в несколько раз. У него даже дух перехватило, когда он представил, что и цена предлагаемого контракта тоже может возрасти.
В плотной маске можно было не опасаться, что собеседник заметит изменившееся выражение лица. И Блэк, стараясь сохранять прежний спокойный голос, ответил:
– Вы назвали большую сумму. Но каждая работа имеет свою цену. Поэтому, прежде чем дать свой ответ, я должен знать, что за дело вы хотите мне поручить.
– Резонно, – согласился заказчик. – Но есть один момент. Заказ или дело, как вы изволили выразиться, исходит не лично от меня, а, скажем так, от той организации, которую я представляю. Поэтому, прежде чем посвятить вас в его суть, мне необходимо убедить моих коллег, что вы именно тот человек, который способен справиться с поставленной задачей.
– Значит, все же сомневаетесь в моем профессионализме? – усмехнулся человек в черной маске.
– Что вы! У меня нет для этого ни малейшего основания, – поспешил возразить заказчик. – Вот только пресс-центр российских войск, сообщив о сегодняшнем обстреле автоколонны, объявил несколько иное число потерь, чем вы назвали уважаемому господину Бисламову. Как вы это объясните?
Блэк неопределенно пожал плечами:
– Занижение истинного числа потерь – обычная практика.
– Скорее всего. Но ведь такой же вопрос может возникнуть и у моих коллег. Чтобы его снять раз и навсегда, я должен увидеть вашу работу собственными глазами.
– Хотите присутствовать при следующей акции? – уточнил человек в маске и, получив утвердительный кивок заказчика, добавил: – Устраиваете проверку на вшивость?
На этот раз заказчик не понял смысла прозвучавшего вопроса и промолчал. Но и не получив ответа, его собеседник закончил решительным тоном:
– Хорошо, следующий фейерверк мы дадим специально для вас. Но предупреждаю сразу, выбираться с представления вы будете самостоятельно.
– Не беспокойтесь, мистер Блэк. Я не обременю своим присутствием вашу группу, – с довольной улыбкой ответил заказчик.
Прежде ему уже приходилось участвовать и руководить подобными акциями, хотя в последнее время его роль ограничивалась их разработкой. Но в этот раз он собирался наблюдать за ходом боя с безопасного расстояния. «Современные оптические приборы позволяют быть в курсе происходящих событий, не принимая в них непосредственного участия. Да и покинуть зрительскую ложу можно задолго до того, как на сцене прозвучит последний выстрел», – думал он, глядя в удаляющуюся спину своего собеседника.
Глава 6
ОКРЕСТНОСТИ ПОЛЕВОГО ЛАГЕРЯ
4.09, среда, 22-00
Блэк шел по лесу, не разбирая дороги. Но укоренившийся на уровне рефлексов навык бесшумного передвижения в густых зарослях заставлял его обходить встречающиеся на пути деревья и вовремя нагибаться под их разлапистыми нижними ветвями. Только оказавшись на открытом склоне холма, Блэк остановился. В висках по-прежнему стучала произнесенная заказчиком фраза: «Что вы скажете насчет миллиона американских долларов?» Что он должен был сказать? Нет! Он выбрал правильный ответ! Своим ответом он сразу заставил заказчика себя уважать. Уважение – вот чего он добивался от окружающих всю свою жизнь! И наконец добился этого! Больше никто не называет его тем мерзким приклеившимся с детства прозвищем! Для всех он Блэк – командир, нет, лидер, вожак и организатор лучшей у чеченцев и самой опасной для федеральных войск диверсионной группы! И единственное, чего ему еще не хватает, так это денег. Да, ему нужны деньги. Деньги, которые заставят уважать его не только чеченских духов и федералов, но всех остальных. В этом поганом мире добиться всеобщего уважения позволяют только деньги! Но для этого их должно быть много, очень много! И, похоже, те времена, когда он сможет купить себе не только ужин в ресторане, но и весь ресторан, не только номер в отеле, но и сам отель, скоро наступят.
Блэк почувствовал горький привкус во рту. Чтобы избавиться от горечи, он набрал в рот слюны и уже собрался сплюнуть, но тут обнаружил, что его лицо по-прежнему закрыто шерстяной маской. Он быстро закатал края маски, подняв ее на лоб, после чего с удовольствием выплюнул скопившуюся во рту слюну и опустился на траву, положив на согнутые колени автомат. Внизу, у подножия холма, раскинулся лагерь чеченских боевиков. Правда, наступившая в горах темнота сейчас скрывала лагерь от сидящего на склоне холма человека. Блэк с удовлетворением отметил, что с наступлением ночи чеченцы затушили свои костры и теперь огонь не выдает в темноте их присутствия. А сколько раз ему пришлось повторить их тупому командиру, что ночью горящий костер виден с воздуха за десятки километров. Бисламову просто повезло, что у федералов не так много вертолетов, оборудованных средствами для ночных полетов, и их воздушные охотники ни разу не пролетали ночью над его лагерем. Но если бы люди Бисламова и дальше жгли по ночам костры, то вместо вымаливаемой благодарности Аллаха им на головы когда-нибудь непременно свалились бы осколочные бомбы.
«Самовлюбленный идиот, – подумал Блэк, ложась на спину и направляя взгляд в черное ночное небо. – Ведь уже не первый год командует отрядом, а о правилах световой маскировки не имеет даже элементарного понятия. Тупой баран, он так и не понял, что первая война кое-чему научила федералов. Бисламов – баран, но это не он, а я служу ему. Но ничего, скоро все изменится. Очень скоро». Стремительно поднявшись с земли, человек в закатанной на лоб черной маске забросил на плечо автомат и решительно направился в сторону лагеря.
Первый раз Боря Молчанов нестерпимо захотел, чтобы все изменилось, когда ему было еще только десять лет. Это произошло первого сентября, в день, когда Боря впервые пришел в новую школу. Три первых класса начальной школы он проучился по месту жительства. Школа располагалась совсем рядом с домом, нужно было только пройти через двор и перейти через улицу. И Боря ходил туда с удовольствием.