Страница 37 из 39
— Не слабо! — признала Джуди. — Это имеет отношение к нашей поездке? Сбежать с работы мне было не так-то просто.
— Имеет, — заверил я Джуди. — Мне надо разогнаться. Набрать обороты. А тебе прочувствовать масштабность того, о чем я поведу речь дальше.
— Валяй, я вся внимание. Бог с двумя членами несравнимо лучше, чем дракон с тремя головами. Функциональнее. Хотя тоже, конечно, перебор.
— Ну ладно, чтобы закончить с римским рогом изобилия, по-латыни Cornu Соріае — чуешь, как звучит! — упомяну Фортуну, которая изображалась иногда на шаре, иногда на колесе, но непременно с повязкой на глазах и рогом изобилия в руке. Помимо греков и римлян рог изобилия, являвшийся воплощением счастья и процветания, почитали и другие народы. Литовцы, например, называли его skalsa, а праздник Скальса в древней Литве приурочивали к первому урожаю. Скандинавы…
— Ох и зануда! — прервала меня Джуди. — Вытащи мне из бардачка сигарету и прикури.
— Я некурящий!
— Покуриваешь иногда, я знаю. А в анкетах пишешь: «без вредных привычек» — дуришь руководство. При мне можешь курить, я не заложу.
Я прикурил для Джуди сигаретку и, поколебавшись, закурил сам.
— Ладно, поговорим для разнообразия про Китай. Хочешь сказку?
— Валяй.
— Ловил как-то в незапамятные времена китайский рыбак рыбу в реке Янцзы, и попала ему в сеть
плоская ваза для цветов. Это по одной версии. По другим: глиняный горшок, глубокая тарелка или шкатулка.
— А можно без версий?
— Можно. Кхым! Вытащил рыбак вазу и надумал приспособить ее под собачью миску. Положил туда корм, типа «Педигри», собака ест, ест, ест, а еда не убывает. Мужик стоит, хлопает глазами, а жена смекнула, что к чему, высыпала из вазы корм и кинула в нее золотую шпильку. И ваза тут же до краев наполнилась золотыми шпильками.
— Женщины — народ практичный.
— Вот и я о том же. Вазу внесли в дом и стали пользоваться ею для добывания денег и ценностей. Рыбак разбогател, но, будучи человеком добрым, не зазнался, не стал мироедом, не купил клуб «Челси», а принялся помогать своим ближним, за что был назван живым цай-шэнем — богом богатства. Кстати, китайских богов богатства, а их там немало, изображали с вазой, миской или шкатулкой, дарующей всевозможные материальные блага и называемой непроизносимым словом «цзюй-бао-пэнь».
— Тамошняя разновидность рога изобилия. Я поняла, — с показным смирением промолвила Джуди.
— Чудесно. Потерпи еще чуть-чуть, дальше будет легче, — подбодрил я ее. — У тебя кола или вода есть?
— На заднем сиденье пластмассовая бутылка. Вода из-под крана, для радиатора.
— Пойдет. — Я проглотил таблетку анальгина, запил теплой водой и продолжал: — Ты, безусловно, слышала о Граале, но вряд ли знаешь, что по одной из версий название его произошло от ирландского слова cryol — «корзина изобилия». А название таинственного замка, в котором он якобы хранился, не то Корбеник, не то Карбоник восходит к французскому Gor Benoit — «благословенный рог». Он же, как ты догадалась, рог изобилия. Общеизвестно, что Грааль насыщал своих избранников любыми яствами, чем, к слову сказать, был схож с магическим котлом короля Артура. Того самого, у которого был первый Круглый стол. Причем котел изобилия, притащенный Артуром в Камелот, создатель Круглого стола надыбал в Анноне — потустороннем мире, куда спускался по своим королевским нуждам.
— Вань, ты меня задолбал! Переходи наконец к делу!
— Еще пару фактов. Для закрепления, так сказать, материала. У скандинавского Вседержителя Одина в небесных чертогах павшие на поле брани герои денно и нощно пили неиссякаемое хмельное медовое молоко козы Хейдрун. И кушали неиссякаемое мясо вепря Сэхримнира, которое варилось в котле со звучным названием Эльдхримнир.
— О боже! И как ты только язык не сломишь!
— У кельтского бога-кузнеца Гоибниу, которого кое-где звали Гофанноном, тоже имелся в пиршественной зале потустороннего мира неистощимый котел, имя коего, на твое счастье, да наших дней не дошло.
— Хоть в чем-то мне подфартило!
— Ну, это как сказать. У кельтов был еще один бог — Дагда…
— И у него тоже был магический неистощимый котел! Я все поняла, Ваня…
— Нет еще, не все. Ибо в галльской мифологии имелся бог Суцелл, которого ученые мужи отожествляют с римским Сильваном…
— Разумеется, у него тоже был котел или рог изобилия!
— Умница. Я мог бы еще рассказать тебе про вьетнамское божество огня — злую безобразную старуху ТхэнЛыа…
— Которая имела котел…
— Который сам наполнялся всякими вкусностями, ибо старуха была не охоча до золота.
— Спасибо, друг! Как я жила столько лет, не имея представления об этих котлах и рогах? Об этом Суциле, Дагге и этой вьетнамке, как ее… Тхай-Лай! — Джуди скрипнула зубами и, помолчав несколько мгновений, поинтересовалась: — Что, если я высажу тебя прямо здесь? У меня появится шанс успеть на работу. А?
— Джуди, ты читала мою статью про силовой купол над Мартыновкой? Так вот я все еще болтал с тамошней обездоленной инопланетянами публикой, когда купол исчез. И все, естественно, ринулись по домам.
А я пошел по улице и набрел на черный ящичек… Небольшой такой… Совсем как этот, — я показал Джуди уменьшенный умножитель, — только размерами с… ну, скажем, с человеческую голову.
— Так… — сказала Джуди, притормаживая.
— Я взял его и рванул домой, пока лесник не пожаловал в заповедный лес. Чутье у меня отменное, и вскоре после моего ухода район был оцеплен «тройным оцеплением», как писал некогда Михаил Афанасьевич Булгаков.
— Так, — повторила Джуди. — Прикури-ка мне еще сигарету.
— Дома я, естественно, начал играться с этим ящичком и очень скоро сообразил — это было совсем не трудно! — что инопланетяне подкинули нам умножитель.
— Волшебный котел. Рог изобилия. Меленку Сампо, о которой ты забыл упомянуть.
— Не успел. Ты прервала меня на полуслове и пригрозила высадить.
— Я просила тебя достать сигареты!
— Пожалуйста. А про Сампо я не забыл. И вот тому доказательство:
Расторопный Илмаринен, тот кователь вековечный, молотком стал бить почаще, тяжким молотом — ловчее, — и сковал искусно Сампо: в край он вделал мукомольню, а в другой край — солемолку, в третий — мельницу для денег.
— Память у тебя феноменальная, — признала Джуди, морщась от попавшего в глаз дыма.
— Это профессиональное, — отмахнулся я. — Так вот умножитель, попавший мне в руки, не был единственным. Их, судя по всему, было по Мартыновке раскидано тьма-тьмущая. И умные люди быстро сообразили, какую из них можно извлечь пользу. Умножители, чтоб ты знала, имеют четыре кнопки. Одна — увеличивает его до необходимых размеров, другая уменьшает, третья позволяет делать дубликат самого умножителя, четвертая — умножать заложенный на поддон предмет.
— Ясненько. А на чем он работает? Ты ведь его не к электрической розетке подключал? — деловито спросила Джуди, заставив меня вспомнить, что она кончила Корабелку. С отличием, между прочим. И не ее вина, что знания остались невостребованными, а амбиции съела моль.
— Работают умножители на мусоре. Сыпь ему в воронку что хочешь — и получай, что заказывал. Идея проста до поросячьего визга: все на свете состоит из атомов, значит, любой предмет можно подучить из тех же атомов, составив их в надлежащем порядке. Именно это умножители и делают — никакой мистики и колдовства. Ты понимаешь, они не просто повторяют очертания предмета, а дублируют его структуру на молекулярном или там атомарном уровне. Если, например, положишь гору ручных часов, эта гора удваивается, и каждый элемент новой горы соответствует дублированному элементу, со всеми достоинствами и недостатками. Остановимся, я тебе покажу.
4
«Калевала», пер. А. Титова.