Страница 87 из 169
— Словно по заказу! — удовлетворенно отметил Макдональд. — Пора, однако, позаботиться о ночлеге... Постойте, да это, никак, огонек!
Милях в полутора от них действительно подрагивал какой-то теплый, зовущий свет.
— Похоже на газовый факел, — озабоченно пробормотал Макдональд, вглядываясь в темноту.
Смит вынул из кожаного футляра бинокль. В сероватом овале возникло дымное пламя и кусок озарен ной им красноватой стены.
— Факел. Вы снова попали в точку, Чарльз, — прокомментировал Смит. — Только не газовый. Скорее всего, это горит масло, освещая вход в дом.
— Вы с ума сошли, Бобби, откуда здесь взяться дому?
— Больше того, это вилла. Притом с портиком, тонкими дорическими колоннами и беседкой. — Чем пристальнее Смит всматривался, тем яснее проявлялись в его окулярах различные подробности: листья аканта на резных капителях, балясины, вазоны, мраморные бюсты на перилах веером расходящейся лестницы. — Готов поставить голову против дайма[26], что это римская вилла, если только я не позабыл, чему меня учили в колледже.
— Вы с ума сошли! — изменившимся голосом повторил Макдональд.
— Не знаю, как вам, Чарли, но мне почему-то страшно. — Смит спрыгнул с замученной лошадки и передал бинокль. — Взгляните-ка сами.
Хотя на груди австралийца болтался чехол с не менее сильным цейсом, он послушно протянул руку и бегло оглядел скупо обозначенные в ночи лестничные марши, легкие контуры перистиля, фонтан и статуи, похоронно белеющие в непроглядной тени.
— Очень похоже на виллу Адриана, куда я забрел однажды, блуждая среди развалин римского форума... Даже цветущие герани в глиняных горшках.
— Вам виднее, я не был в Риме.
— Самое смешное другое. — Макдональд поежился, словно преодолевая внутреннее сопротивление. — Несколько минут назад я почему-то подумал о ней... Нет, не о вилле вообще, а, как бы поточнее сказать, о бренности нашего существования, что ли... И мне вдруг вспомнилась мощеная выгнутая дорога, арка, уж не помню чья, не то Тита, не то Константина, черт их разберет.
— Странное, однако, совпадение.
— Более чем... Не могу сказать наверняка об этой самой вилле, но развалины и рощу масличных деревьев, откуда я смотрел вниз на фрагменты уцелевшей колоннады, я видел точно. Потом я вроде бы захотел спать, подумал о наших дорожных мытарствах, слегка пожалел себя и напрочь позабыл о римских древностях. Если бы не это дьявольское наваждение, я бы и не вспомнил...
— Думаете, дьявольское? — невесело спросил Смит.
— Разберемся на месте.
— Здесь могут быть дома? — обернувшись, крикнул Смит. — Как вы считаете, мистер Темба?
— Дома могут быть везде, где только живут люди, — невозмутимо отозвался шерп.
Заметив, что саиб и его подозрительный друг спешились, он отъехал в сторонку и раскупил длинную тибетскую трубку с серебряным запальником.
— Вполне резонно, — хмыкнул Макдональд.
— А люди здесь живут? — продолжал расспрашивать Смит, словно старался протянуть время.
— Не знаю, саиб. Я тут никогда не был.
— Но там впереди дом!
— Вижу, сэр.
— И он не кажется тебе странным?
— Дом как дом. Видно, живут богатые люди.
— Можно подумать, что наш чичероне днюет и ночует у римских цезарей, — пробормотал Макдональд.
— Мне, знаете, не до шуток, — оборвал его Смит.
— Мне тоже, Бобби, но с шуткой оно как-то легче... Так мы едем или подождем до утра, когда станет светлее?
— Едем, — буркнул Смит, устыдившись своей нерешительности. — А все-таки мне страшно, — признался он минуту спустя. — Не по себе как-то.
— Но не страшнее, чем во Вьетнаме? — Макдональд догнал его и затрусил вровень. — Или там, среди ледяного хаоса, когда, как бечевки, лопались полипропиленовые канаты?
— Это другой страх, Чарли, поверьте.
— Я понимаю, что другой. Но жизнь-то все та же! Наша с вами жизнь! А раз ставка не меняется, то можно продолжать начатую игру. Или я не прав?
— Правы, потому что мне не только боязно, но и любопытно.
— Еще бы! Римская вилла в сердце Гималаев!.. Нонсенс.
— Вы уж слишком категоричны, Чарли. Всякое бывает. Античный мир сталкивался с индийским буддизмом не так уж и далеко от здешних мест. Кушаны там всякие, Бактрия, Согдиана... Бытует даже легенда, что одну из гималайских долин до сих пор населяют потомки солдат Александра Македонского.
— Оставьте этот ученый вздор, Бобби! — Макдональд нетерпеливо вырвался вперед. — Если интуиция мне не изменяет, то нас ожидает вовсе не Македонский, разрази меня бог.
— Скоро увидим! — крикнул Смит, догоняя.
Оставшийся путь они проделали молча и вскоре приблизились к двухэтажному особняку, грубо выкрашенному под цвет законченного кирпича.
Это был странный дом, скорее частично недостроенный, нежели разрушенный. Непонятной своей незавершенностью он, пожалуй, более всего напоминал декорации где-нибудь в Голливуде, хотя не обнаружилось ни скрытых лесов, ни всевозможных стропил или хотя бы подпорок. И все же трудно было отделиться от впечатления, что видишь один лишь фасад, за которым просто нет места для внутреннего пространства. Описав полный крут и не обнаружив ничего, кроме глухой, притиснутой чуть ли не к окнам стены, Смит вновь подумал о дорогом макете, поразительно ловко копирующем действительность.
— Надо быть полным кретином, чтобы снимать здесь кино, — проворчал он, привязывая лошадь к балюстраде. Она была действительно мраморная, с прожилками и трещинками.
— Весь вопрос только в хрустиках — Макдональд привычно посучил пальцами, отсчитывая невидимые банкноты. — Войдем?
Они стали неторопливо подниматься, недоверчиво ощупывая каждую ступень. Факел в бронзовом держателе, вмурованном справа от распахнутой двери, бросал дрожащий многократно изломанный клин.
— Ждите нас здесь, Темба! — крикнул Смит, прежде чем переступить через высокий порог.
— Глядите — «Salve!»[27], — кивнул Макдональд на латинскую надпись у входа. — Так и есть, римская.
Они вошли и сразу очутились в атриуме, мертвенно озаренном луной, летевшей сквозь облачный флер прямо над открытым прямоугольником потолка.
Внешнее впечатление оказалось обманчивым. Невзирая на секущую плоскость стены, вилла была достаточно просторной. Пустые помещения веяли застоявшимся холодом и запустением. Повсюду валялась битая черепица, обломки кирпича, окаменевшие комки какой-то скрепляющей, похожей на цемент, массы. И вновь нельзя было разобраться, что это: залежалый строительный мусор или следы разрушения?
В каком-то покое, скорее всего, триклинии, Макдональд, вспомнив про фонарик, осветил потолок. Вспыхнувшие в электрическом свете краски фресок выглядели удивительно свежими и яркими.
— Пусть меня разорвут на кусочки, если точно такие же картинки я не видел в Помпее, в доме, куда пускают только мужчин!
— Ну и что? Это, так сказать, вечные сюжеты. — Смит весело рассмеялся. — Здесь, в Гималаях, всюду можно встретить нечто подобное.
— Вы были в Помпее? — оборвал его Макдональд.
— Нет. Но вы зато, кажется, перебывали везде?
— Так вот, — не обращая внимания на шпильку, отрывисто бросил Макдональд, — здесь точная копия, один к одному.
— Это еще ни о чем не говорит, Чарли. Если мы возьмем хотя бы то же кино, то замысел...
— К черту кино!.. Просто я вспомнил, топча этот мусор, как гулял однажды в мертвом городе.
— Лучше б вы нигде не гуляли! — погрустнел Смит. — Но как бы там ни было, а здесь имеются вполне подходящие комнаты, и нам дается шанс провести ночь по-человечески. Лично мне осточертела палатка, в которую надо влезать на карачках.
— Будь по-вашему... Зовите Тигра, меня он все равно не послушает.
— Одну минуту! Осмотрю только верхний этаж. Не боитесь поскучать в темноте или пойдем вместе?
— Валяйте, — вздохнул Макдональд, отдавая фонарик.
Американец скоро обнаружил внутреннюю лестницу и, обшаривая светом малейшие закутки, двинулся в обход пустых анфилад. Скользили тени по голым стенам, скрипел песок под ногами.
26
Дайм — десятицентовая монета.
27
Salve (лат.) — привет.