Страница 45 из 183
— Да не бойтесь вы, ради бога! — воскликнул, заметив его движение, незнакомец. — Ничего я вам не сделаю. Говорю же, что хотел бы потолковать с вами об одном сугубо личном деле.
Режиссер вдруг перешел на негромкий шепот, но речь его по-прежнему текла свободно, без запинки. “Как хороший докладчик на митинге”, — подумал Андрей.
— …Театр, знаете, теперь, в такие-то времена, дело крайне сложное. Но я добьюсь своего обязательно. Театр — мое призвание! Мне, как и вам, наверное, без искусства жизни нет! Положитесь на меня, если у вас есть актерские способности, я открою перед вами путь в святой храм искусства. Вы даже представить себе не можете, какое наслаждение творчеством ж чет вас. А успех? А слава? У вас будет все! У вас будут деньги! Вы еще очень молоды и не представляете себе, какую власть дают человеку деньги. А я умудрен опытом, я знаю… Это же тот самый рычаг, которым Архимед собирался перевернуть мир. Человек с деньгами — князь, царь, бог! Вы мне сразу понравились, Андрей, и я хочу дать вам немного этой власти. Так сказать, авансом под ваш талант. Смотрите: у меня здесь две тысячи… — Сверкнул фонарик, и Андрей увидел на коленях режиссера внушительную пачку кредиток. — Две тысячи! Берите! На обзаведение театральным гардеробом. Я, знаете ли, человек широкий. Правда, мне бы хотелось, чтобы и вы оказали мне в благодарность пустяковую услугу… — Он помолчал. — Если бы вы могли, Андрей, добыть для меня пять — десять штучек чистых бланков губернской чрезвычайной комиссии с круглой гербовой печатью в левом нижнем углу, я был бы вам очень признателен. У вашего начальника в столе наверняка много таких лежит, он и не заметит, что нескольких не хватает, а меня бы вы очень одолжили…
Андрей молчал, ошеломленный. Вот гад! Схватить его за горло?.. Но ведь Андрей тут один, а режиссер — дядька сильный, это видно, да и в кустах, может, еще кто-нибудь сидит, его помощнички… Ну, идиот! Полный, круглый идиот, куда полез-то!
— Знаю, знаю… Вы, наверно, решили, что я какая-то контра крупная, — заговорил, не дождавшись ответа, незнакомец. — Нет, нет! Я, мой юный друг, действительно режиссер, обыкновенный режиссер, и нам с вами предстоит еще хорошо поработать вместе в театре. Просто сейчас я оказался в несколько затруднительных обстоятельствах: дело в том, что мой родной брат недавно арестован за мелкую спекуляцию, и я очень боюсь, что вдруг его в суматохе расстреляют, ведь белые подступают к Симбирску — скоро здесь такая будет заварушка!
Андрей продолжал молчать.
— Ну как? Может, мало за такую услугу я вам дал? Извольте — добавлю пятьсот.
Андрей сидел как парализованный — ни двинуться, ни слова сказать.
— Ну, три тысячи? Хорошо?.. Пять! Подумайте только, какие деньги — и за пустяк! Берите! — С этими словами он положил на колени Андрея увесистую пачку и встал. — Теперь договоримся конкретно, — сказал он жестким, не похожим на прежний — заискивающий — голосом, — завтра, не позже полудня, принесете бланки в Колючий садик. Там около будочки — помните, где раньше торговали шипучкой, — есть дуплистая липа. Чтобы вы не ошиблись, — на одном из ее сучков будет висеть бечевка. Положите бумажки в дупло, и мы квиты. И вот еще что не вздумайте финтить или доложить там своему начальству. Я, знаете ли, ужасно не люблю, когда со мной такие шутки играют! Надеюсь, вы понимаете? Ну пока, желаю успеха. — И с этими словами он исчез, словно растворился во тьме.
Андреи продолжал сидеть в каком-то оцепенении Все произошло так неожиданно, что он не мог прийти в себя. Рука механически нащупала плотный пакет. Деньги! Значит, он, начинающий чекист, принял деньги — взятку?.. Та-ак! Теперь никто не поверит ему, скажут: “Продался, гад, контре”.
Он тихонько вытащил из кармана спички, прислушался — никого. Зажег одну. Да, деньги, настоящие деньги! И все — сторублевые бумажки. Андрею вдруг стало холодно. Никогда, никогда еще за всю его шестнадцатилетнюю жизнь не было у него в руках такой суммы. А хорошо бы братьям и сестрам всем одежду и обувь купить. И себе галифе, красные, суконные, и сапоги хромовые. Вот бы девчонки смотрели! А Наташка уж прибегала бы на свидание как миленькая. Не то что сегодня. Андрей с ужасом спохватился о чем он думает? Это же взятка! Самая настоящая взятка! Чекисты — стражи революции. Так ему Лесов еще при первом знакомстве сказал. А он-то, хоть и курьером, но в ЧК! Какой же он страж? Деньги взял и эту контру не задержал!
Режиссер? Врал, наверное. Да и зачем ему бланки? Про брата чего-то, спекулянта, плел. У, вражина!.. Как же быть? Пойти домой, с отцом матерью посоветоваться? Нет! Отец и так косится: “В Чеке работаешь, а кто позволил?” И бабка с дедом сразу же на батину сторону станут. Ничего они в его работе не понимают. Мать? Ей, бедной, и без того худой ребята мал мала, полна куча, а она еще теперь красным директором на швейной фабрике стала. Батя и на это сердится, неграмотная почти, а в начальство лезет. Да еще бабка все твердит, что большевикам скоро каюк и всю семью за мать да за Андрюшкину Чеку постреляют. Нет, домой нельзя!
А может, выкинуть или спрятать эту проклятую пачку — и, мол, ничего слыхом не слыхал, видом не видал? Не-ет! Тот, рыжий, не напрасно сказал: “Ужасно не люблю, когда со мной такие шутки играют”. Как же теперь объяснить все товарищу Лесову? Что с деньгами делать?
Вопросы, вопросы а ответов нет Кто их подскажет? И тут в памяти всплыло спокойное бородатое лицо Широков. Дядя Петя, Наташкин отец. Он большевик, в губкоме работает и давно знает Андрея. Вот он то уж наверняка поверит, что не взятка это, а случай. И посоветует, как быть. Недаром же Петр Андреевич два месяца назад рекомендовал его на работу в ЧК.
Андреи решительно поднялся со скамьи…
Жаркое и тревожное лето 1918 года Молодую Советскую Республику со всех сторон сжимало тесное кольцо фронтов. В Поволжье бушевал мятеж белочехов. В Симбирске и губернии было введено чрезвычайное положение. Белые совсем близко захватили Ставрополь, Сызрань, Бугульму и рвались к Симбирску. Молодые, только что сформированные красные отряды с трудом сдерживали натиск хорошо вооруженных белочехов, отборных белогвардейских офицерских частей и казаков Каппеля.
А в самом губернском городе этим событиям предшествовали не менее драматические Только-только удалось чекистам обезвредить контрреволюционную подпольную организацию “Союз защиты”, как вспыхнул левоэсеровский мятеж под руководством самого главкома Восточного фронта изменника Муравьева. Лишь решительные самоотверженные действия местных большевиков и командующего Первой армией Михаила Николаевича Тухачевского спасли тогда положение. Но, к сожалению, ненадолго.
…В большом, уставленном швейными машинами зале старинного двухэтажного кирпичного здания, где разместилась швейная фабрика, собрались все работницы. Несмотря на раскрытые окна, было очень душно Под сводчатым потолком тускло горели пыльные электрические лампочки.
— Товарищи! — негромко говорил коренастый широкоплечий человек в распахнутой тужурке — комиссар из отдела военных заготовок Стежкин. — Я пришел сюда, чтобы откровенно рассказать вам о текущем моменте. Белые близко и через день—два могут прорваться в Симбирск. Нашим отрядам придется временно отступить. Положение тяжелое. Транспорта не хватает, и мы не имеем сейчас никакой возможности вывезти все сшитое вами для наших красных бойцов обмундирование. А еще у вас тут есть большие запасы шинельного сукна. Это дорогое военное имущество, очень нужное нам, революции. Не можем мы его белым оставлять. Подскажите, товарищи, что делать?
— Да чего там, — послышался голос сидевшей за столом, рядом с директором Ромашовой, председателя фабкома Осиной, — раздайте нам, и дело с концом! А возвратятся наши — работницы все принесут назад, до ниточки.
— Дельное предложение, — одобрительно кивнул Стежкин. — Как думаете, Евдокия Борисовна? — обратился он к Ромашовой.
— Да, конечно! Давайте сейчас же и раздадим — времени-то особо думать нет. И выхода другого не вижу.