Страница 53 из 71
— Покоритель женских сердец, — ехидничал Фанта, — и позволил, чтобы какая-то девка закатила ему пощечину. Хорошенький материальчик для бульварной газетки!
— Послушайте, Зорге, если об этом все узнают, на вас перестанет смотреть даже плюгавая мелюзга!
— Этого следовало ожидать, мой дорогой. Вы слишком зарвались…
В первый момент Зорге сам был настолько ошеломлен, что не мог даже понять, что же, собственно, произошло. Это секундное замешательство лишило его возможности правильно отреагировать на случившееся и, пока было время, нейтрализовать вспыхнувшие насмешки какой-нибудь остроумной шуткой.
— Да, наш Казанова оказался плоским, как камбала, — бросил кто-то очередную колкость.
Но еще злобнее был Беккер.
— На этот раз, — злорадно проговорил он, — будет гордиться кто-то другой. Тот, кто сегодня ночью будет держать в своих объятиях Фуйико, сможет с гордостью о себе сказать, что на женском фронте он первым одержал победу над доктором Зорге.
С этими словами Беккера наружу прорвалось самое неподдельное чувство — злорадство. Теперь стало очевидным, насколько зыбка была та популярность, та любовь к доктору Зорге, которую он до этого вечера принимал за чистую монету. Сейчас отовсюду выползала мерзкая зависть, открыто показывая свое черное лицо.
Но эта растерянность доктора Зорге, обычно ни в какой обстановке не терявшего присутствия духа, длилась не долее одной-двух секунд. Придя в себя и почувствовав, как молниеносно изменилась вокруг него обстановка, он быстро понял, что произошло. Тяжелым кулаком он ударил по столу так, что со звоном подпрыгнули стаканы.
Танака уже ожидал Биргит. Он стоял в холле и приветливо улыбался.
В этот вечер девушка была особенно взволнованна и от этого казалась еще более прекрасной. Важность ее сегодняшнего задания и сомнения — сумеет ли она найти возможность выполнить его — заставляли кровь пульсировать быстрее. Голубые вены на висках вздулись, дыхание стало прерывистым и частым.
Танака помог ей снять шубку и загоревшимися глазами посмотрел на глубокий вырез платья. Трепет ее груди Танака понял по-своему: девушка слишком торопилась к нему на свидание.
Одетый в плотно облегающий смокинг, сшитый у лучшего портного Токио, Танака стоял — как обычно в япон-
213
ских домах — в одних носках, и это невыгодно подчеркивало его несколько излишнюю полноту. Впрочем, самого Танаку это обстоятельство беспокоило меньше всего — хотя бы потому, что женщины Дальнего Востока предпочитают полных мужчин.
— Я думаю, дорогой друг, мы сразу же пойдем на выставку?
— К сожалению, мне только что звонили, — извинительным тоном проговорил Танака, — и сообщили, что ко мне выехал курьер. Я обязан дождаться его… Это займет всего несколько минут… Прошу понять меня, дорогая.
Биргит согласно кивнула и, сбросив туфельки, прошла за гостеприимным японцем в гостиную. Для европейских гостей в ней были стол, софа и кресла.
— Разумеется, дорогой друг, ваши служебные дела должны быть на первом месте. Я буду ждать курьера так же терпеливо, как и вы…
Японец благодарно склонился к ее руке, но не поцеловал. Он притянул девушку к себе и нежно обнял. Как всегда, его нежность, сначала сдержанная, быстро перешла в пылкую страсть, о которой женщины, плохо его знавшие, даже и не подозревали.
Из сада донесся шум подъехавшего автомобиля, и Танака с нескрываемым сожалением сказал:
— Вот и курьер!
Он оставил девушку и поспешил к выходу.
Доставая из театральной сумочки зеркальце, губную помаду и пудру, Биргит отчетливо слышала стук военных сапог по деревянному полу холла. По разговору, доносившемуся оттуда, она поняла, что пришел офицер, которого с таким нетерпением ждал хозяин дома.
Вскоре Танака вернулся и, не взглянув на Биргит, подошел к ярко горевшей лампе.
Он сорвал с пакета печать и вынул небольшой листок. По тому, как быстро Танака пробежал глазами записку, она сделала вывод, что текст очень короткий.
Прочитать записку на таком расстоянии Биргит все равно не могла, поэтому она отвернулась и, сосредоточенно глядя в зеркало, начала подкрашивать губы. Ее судьба и судьба Рихарда сейчас зависели от того, удастся ли ей узнать, что написано на том листочке, который так тщательно изучает хозяин дома.
Закончив чтение, Танака сложил записку и сунул обратно в конверт.
Биргит, сидевшая к нему спиной, наблюдала в зеркало
214
за каждым его движением. Она видела, как он достал из кармана связку ключей и направился к висевшей картине, за которой, как и предполагала девушка, находился сейф.
— Боже мой, Танака-сан! — притворно-обиженным тоном проговорила Биргит. — Что вы сделали с моей прической!
Танака опустил ключ обратно в карман и повернулся к ней.
— К счастью, дорогая, вам очень идет этот выбившийся локон.
— Не потому ли, что именно вы виновник этого беспорядка? — лукаво улыбнулась Биргит. — Я потратила сегодня так много времени на прическу… Но мне кажется, вы чем-то немного расстроены? Может, поэтому вы и забыли обо мне?
Ее справедливый упрек смутил Танаку. Он положил конверт в карман и быстро подошел к девушке, надеясь нежностью и вниманием искупить свою вину.
Однако Биргит кокетливым движением руки остановила его.
— Нет-нет, мой друг… Сначала вы должны выполнить одну мою просьбу.
— С удовольствием! Скажите только какую. Она посмотрела на него.
— Не догадываетесь?
Ее критический взгляд, скользнувший по нему сверху вниз, смутил японца.
— Нет… не догадываюсь.
— Ну тогда я вам скажу, мой друг… Вы мне больше нравитесь в японском костюме. В хаори вы выглядите эффектнее.
Танака был восхищен: уж если она подала ему такой совет, то, значит, ей действительно небезразлично, как он выглядит. А это доказывает, что он нравится. Желая доставить ей удовольствие, он быстро направился в соседнюю комнату, отгороженную от гостиной лишь парчовой портьерой, чтобы переодеться.
— В конце концов, мы идем на японскую выставку, — продолжала Биргит. — Поэтому хотя бы один из нас должен быть одет по-японски. Кроме того… я хотела бы, чтобы люди, которые увидят нас, немного позавидовали мне.
— Не верю, — ответил он из соседней комнаты, — что такой красивой девушке нужен мужчина, чтобы вы-
215
звать чью-то записть. Особенно такой мужчина, как я… Я далеко не Аполлон…
Она подошла к портьере, которую он второпях задернул лишь наполовину.
— Обидно, когда мужчины понимают женщин неправильно, — сказала она через портьеру. — Неужели вы думаете, что мне может понравиться мужчина только потому, что у него красивое лицо, широкие плечи и рост метр восемьдесят? Чепуха! Надеюсь, вы, человек интеллигентный, так не думаете?
Танака, который уже снял смокинг и бросил его на стоявшее около портьеры кресло, поспешил ее заверить, что о ней у него никогда не сложится такое же мнение, как о других женщинах.
Она заглянула к нему в комнату и, сделав вид, что эта тема ее очень занимает, продолжала:
— Как правило, дорогой, интеллигентные женщины предпочитают общество умных мужчин. Мужчина, обладающий умом и силой воли, завоюет сердце любой женщины. И наоборот, даже на короля красоты женщина не обратит серьезного внимания, если он глуп и не имеет положения в обществе.
Хотя ее слова доставляли Танаке большое удовольствие, все же он не рискнул показаться ей в эластичном поясе, стягивающем его выпиравшее брюшко. Подумав про себя, что неплохо быть и красивым, и умным, Танака, подхватив свою японскую одежду, счел за благо ретироваться в ванную.
— Вы, пожалуй, правы, — говорил он из ванной, дверь которой осталась полуоткрытой. — Этим, видимо, можно объяснить, почему даже очень красивые женщины часто связывают свою судьбу с безобразными мужчинами.
— Разумеется, — согласилась она и быстро подошла к креслу, на котором лежал его смокинг. — Могут быть, конечно, и другие причины, но это уже не те, о которых следует говорить. Например, иные женщины не замечают безобразия или даже уродства мужчины потому, что слишком ослеплены его деньгами!