Плохая вода

— Что? — настороженно спросила полуэльфка, убедившись на всякий случай, что взгляд предназначен именно ей, а не кому-то, кто стоит за ее спиной.

— Ты, кажется, силки ставила или что-то вроде того?

— Ну и что? — Иефа почувствовала, что именно сейчас ей меньше всего хочется вставать и идти куда-то в заросли проверять силки.

— Часа два прошло уже, — сообщил Стив. — Надо бы посмотреть — вдруг кто попался?

— Стив, не смеши меня! Ну какие силки, о чем ты говоришь?! Я тебе без всяких проверок говорю — они пустые! Просто потому, что я не умею их ставить!

— Так ты чего, получается, — грозно нахмурился дварф, — даром моток отличной бечевки извела?!

— А меня кто-то слушал?! — искренне возмутилась полуэльфка. — Когда я вам битый час талдычила: не умею! Что вы мне сказали? «Лучше тебя с этим никто не справится!» «С таким учителем, как Ааронн, точно все получится!»

— Ну и правильно сказали, — вмешался Зулин. — Ты же наполовину эльф, для тебя лес — открытая книга, в которой все понятно… Тебе просто лень идти.

— Да, мне лень! — полуэльфка чуть не плакала. — Уже темнеет, и пока я буду ходить туда-сюда, — заметьте, без всякой пользы — стемнеет окончательно, а я достаточно набегалась сегодня и устала не меньше вас!

— Иефа, ты есть хочешь? — мрачно спросил Ааронн.

— Хочу.

— Тогда иди и не трать время на разговоры. Кто знает, может, нам крупно повезло, и в твои… хм… сооружения попал какой-нибудь сумасшедший заяц.

— Не попал!

— Иефа!!

«Сумасшедший заяц. Сумасшедший заяц! Еще немножко, и у вас в партии будет сумасшедший бард без лютни! Охамели окончательно. Пророческие сны — еще туда-сюда, ладно, драться с мужиками на равных — тоже можно пережить, так получилось, ничего не поделаешь, зомби, некроманты, башни, призраки, бешеные лианы, волки, мертвые озера, мутанты, гибберлинги — это еще куда ни шло… Но силки!..» Иефа остервенело отпихивала ветки, так и норовившие выколоть глаз или впиться в щеку. Конечно, логика в словах мага была, Иефа чувствовала лес, и ночевать на охапке опавших листьев ей было не в первой, но что касается искусства сооружения ловушек… Ночуя в лесу, Иефа предпочитала пользоваться чужими капканами, а не устанавливать свои.

Не доходя до нужного места шагов двадцать, полуэльфка остановилась и настороженно прислушалась: судя по треску веток и невразумительному бурчанию, в силки все-таки попался какой-то совершенно безмозглый зверек и теперь изо всех сил пытался высвободиться. Иефа тряхнула головой, отгоняя непрошенную жалость, и решительно пошла на звук.

Выглянув из-за дерева, Иефа несколько подрастеряла свою решимость, потому что существо, возившееся в бечевочной паутине, было отнюдь не маленьким. То есть, оно, конечно, не было гигантским или даже просто огромным, но все-таки для сумасшедшего зайца или, скажем, куропатки казалось великоватым. Иефа мысленно поставила себя рядом с существом и совсем расстроилась — даже по самым скромным расчетам неожиданная добыча макушкой доходила полуэльфке почти до середины бедра, а Иефа нигде и никогда раньше не слыхала о куропатках таких размеров.

В голове появилась заискивающая мысль о возвращении в лагерь за подмогой. Иефа нахмурилась и собрала волю в кулак. В конце концов, существо, запутавшееся в силках, не могло быть опасным. Во-первых, если оно попалось в такую ловушку, значит, оно не очень умное. Во-вторых, если до сих пор не разорвало бечевку, значит, не очень сильное. В-третьих, если не смогло выпутаться, значит, не очень ловкое. И, наконец, в-четвертых, судя по тому, как жалобно оно курлычет, не очень храброе.

Подбодрив себя таким образом, Иефа вытащила меч из ножен, дала себе честное-пречестное слово, что не будет смотреть существу в глаза, и пошла к силкам. Услышав приближающиеся шаги, существо заполошно заухало, задергалось, забило передними лапами и вдруг, повернув голову на 180 градусов, посмотрело на барда в упор. Иефа пискнула и выронила меч. В сгущающихся сумерках на полуэльфку смотрели, печально моргая, два совиных глаза и поблескивали желтым. Существо повело маленькими круглыми ушками, открыло крючковатый клюв и жалобно забурчало.

— Мамочки мои… — прошептала Иефа, совершенно растерявшись. Детеныш совомедведя затих и принялся доверчиво разглядывать полуэльфку.

— Мамочки мои, — повторила Иефа просто для того, чтобы что-нибудь сказать. — Мамочки мои… Как же ты сюда попал?

Детеныш подрыгал лапокрыльями и запутался еще больше.

— Погоди, не шевелись… — Иефа подняла меч и принялась осторожно разрезать бечевку, невообразимым образом опутавшую совомедведя со всех сторон. — Это же надо было так умудриться… Ты совсем маленький еще, да? А где же твоя мама?

При мысли о «маме» Иефе стало дурно, и она заторопилась, поминутно оглядываясь. Детеныш весело мотал головой и с любопытством совал клюв барду в руки. Иефа взмокла, распутывая особенно хитро закрученный узел на задней лапе совомедведя, и успела как следует обругать сопартийцев, за то, что они ее послали на такое опасное дело, и себя, за то, что согласилась, когда детеныш радостно ухнул и отряхнулся, сбрасывая с себя обрезки бечевки.

— Ну все, иди! — Иефа махнула на совомедведя руками и отошла на несколько шагов. — Иди к своей маме! Чего стоишь? Иди отсюда! Пошел прочь! Пошел!

Детеныш сел на задние лапы, прикрыл передними клюв и жалобно заревел.

— Ну, что ты? — испугалась полуэльфка. — Ну что такое? Перестань, пожалуйста… Все хорошо, все уже хорошо, никто тебя не обидит…

Детеныш перестал реветь, опустился на четвереньки и поскакал, смешно взбрыкивая задними лапами и переваливаясь, к Иефе, уткнулся широким лбом ей в колени и тихонько забурчал.

— О господи… — жалобно сказала полуэльфка и осторожно погладила мягкие перышки, переходящие на загривке в мех. Детеныш забурчал чуть громче. Иефа нервно огляделась по сторонам и присела на корточки.

— Послушай, ты что, решил, что я — твоя мама? — детеныш привстал на задних лапах и со вздохом полного удовлетворения уложил морду полуэльфке на плечо, ухнув что-то чрезвычайно нежное. — Да нет же, глупенький, твоя мама где-то в лесу, ищет тебя, волнуется, если только… — от неожиданной догадки у Иефы стало холодно в животе и что-то больно сдавило в груди. — Если только… Если только это не то чудовище, которое мы вчера… которому мы вчера… с которым мы… О господи… Нет-нет-нет! — Иефа торопливо вскочила на ноги, детеныш от неожиданности покачнулся, плюхнулся на спину и недоуменно уставился на барда большими круглыми глазами. — Даже если это и так, ничего не поделаешь! Я не могу взять тебя с собой! Я не нянька для совомедвежат! И у меня сложное и опасное задание! И они сожрут меня заживо, если я притащу тебя в лагерь! Мне очень жаль, но тебе придется выживать самостоятельно! И не смотри на меня так — я сказала — нет!

Стив прислушался к печальным руладам, которые выводил его желудок, и вздохнул. Ничего нельзя поручать женщинам. Ничего и никогда. Вода в котелке давно закипела, Ааронн засыпал в нее одному ему известных трав и заварил что-то невероятно душистое. Над котелком поднимался белый пахучий пар, и ждать становилось совсем невмоготу.

— А вы заметили, — задумчиво проговорил Зулин, почесывая за ухом Зверя, — что когда мы выбрались на поверхность, возле люка не было ни одного трупа? Я хочу сказать — он же их вроде упокоил… Ну, этот, сэр Джон. Куда они подевались?

— Туда же, куда и все остальные, — ответил Ааронн и приподнялся на локте. — Надеюсь, ты обратил внимание на то, что там вообще не было ни одного зомби — ни в башне, ни в ее окрестностях?

— То-то и оно…

— Так он же некромант, — махнул рукой Стив. — Пальцем щелкнул, пока мы не видели, — и все зомбухи по домам, то бишь, по могилам отправились.

— Загадочная личность… — пробормотал Зулин. — И вообще, у меня сложилось впечатление, что они с Иефой здорово поладили, как будто не первый день знакомы. И откуда он знал, как ее зовут?