Плохая вода

— Вот это да, просто дух захватывает… — прошептал Стив, чем несказанно удивил своих спутников.

— Стив, ты здоров? — заботливо спросил Зулин, немного уязвленный тем, что дварф восхитился мастерством чужака.

— На стены посмотри, болван! — рассердился дварф, сообразив, что к чему.

Маг последовал его совету и тут же забыл о своих переживаниях. Ставший уже привычным серый цвет на стенах отсутствовал в принципе. Хитросплетение растительных узоров, цветов, животных и птиц сменялось эпическими полотнами с бесконечным количеством персонажей, фигуры и лица преображались, повторялись и смешивались, и во всем этом была строгая последовательность, единый выдержанный стиль и сюжетная завершенность. А главное, во всем этом был смысл.

— Красота какая… — прошептала Иефа, разглядывая изображение статного черноволосого человека с ретортой в руках. — Как вы думаете, кто это?

— Боюсь, мы этого никогда не узнаем, — ответил сэр Джон. — Нужно идти дальше.

— Не спеши, торопыга, — набычился Стив, который только что собирался предложить двигаться дальше и не тратить время на бессмысленное разглядывание непонятных картин. — Не спеши. Может, тут что-то важное нарисовано.

— Не думаю, — возразил Зулин. — Обычная картинная галерея. Эта башня главная, вот ее и разукрасили, как дворец.

— Глупо, очень глупо, — убежденно сказала полуэльфка и перешла к следующей картине. — Очень глупо расписывать стены подвала сторожевой башни просто для того, чтобы было красиво. Ааронн сказал, что в таких башнях не живут, а уж в подвалах таких башен — тем более. Так для кого это все? — она повела рукой, указывая на стены. — Ведь не просто так?

— Какая теперь разница, — пожал плечами маг. — У нас нет времени на споры об искусстве. Пошли, на обратном пути полюбуешься.

— Нет, Зулин, ты послушай! — Иефа разволновалась и забегала от одной картины к другой. — Вернее, посмотри, посмотри внимательно! Они все связаны между собой! Смотри, вот этот человек с ретортой, видишь? Вот здесь много людей и эльфов, похоже на какой-то совет, и он среди них. Вот здесь опять он, в комнате со всякими непонятными штуками, что-то смешивает…

— Это лаборатория, — сказал Ааронн. — Магическая лаборатория. Этот человек — маг, и на той картине явно изображен совет магов. Иефа права, стоит внимательней отнестись к этим изображениям, похоже, что перед нами история башен.

— Если это история, то для кого ее тут оставили? — сварливо поинтересовался Зулин, не желая сдавать позиции.

— Может быть, для таких, как мы? — спросил Стив, и маг не нашелся, что ответить.

— Для таких как мы… — пробормотала Иефа и поежилась. — А кто мы, в сущности? Кучка остолопов, которые, по большому счету, ничего не умеют. Этот человек на картинах очень силен… был. Достаточно посмотреть ему в глаза — я уверена, что он был великим магом, вот только…

— Что? — быстро спросил рыцарь, и полуэльфке показалось, что его голос дрогнул.

— Он недобрый, этот маг, — Иефа внимательно посмотрела на рыцаря, силясь вспомнить, но в конце концов сдалась. — У него истовость какая-то во взгляде, как будто он один против целого мира.

— Так и есть, — отозвался Ааронн. — Идите сюда, смотрите — здесь он снова на большом совете, но, похоже, в качестве осужденного. Интересно, что же он натворил?

— Знаете что… — мрачно сказал Стив. — Это Эртайус, тот самый, немертвый, про которого страж говорил. Это он под озером сидит, гад такой.

— Эртайус? — спросил рыцарь. — Вы сказали — Эртайус?

— Мало ли чего я сказал! — огрызнулся Стив.

— Погоди, Стив, то есть вот он — Иефа указала на картину — сидит под озером уже четыреста лет, и при этом он — живой?!

— Я не сказал, что он живой. Я сказал, что он немертвый.

— Это как?

— Я не знаю.

— Зулин, Иефа, Стив! — позвал Ааронн из дальнего конца коридора. — Идите сюда! Смотрите! — он указал на три картины, следовавшие одна за другой. — Теперь все ясно. Он проводил какие-то запрещенные ритуалы, его осудили и приговорили к заключению под этим озером, и тогда же были построены эти башни.

— Почему его просто не казнили? — тихо спросила Иефа.

— Потому что не смогли, — произнес у нее за спиной сэр Джон. Иефа вздрогнула и обернулась:

— А вы откуда знаете?

— Я? — слегка удивился рыцарь. — Ну, как же — буквально только что ваш воинственный спутник сказал, что Эртайус — немертвый, а значит, его просто невозможно убить, можно только посадить под замок — вот и все.

— Четыреста лет под озером… — прошептала Иефа. — Четыреста… Неудивительно, что он сошел с ума.

— Все это замечательно, но тут нет даже намека на таинственный ключ, — сердито сказал Зулин. — Так что толку от этих картин все равно никакого. Идемте уже, сколько можно тут торчать!

— А все-таки интересно, за что его наказали… — задумчиво проговорила Иефа. — Такая изощренная казнь…

— Тебе его жалко? — Стив незаметно оттеснил полуэльфку от рыцаря и почувствовал себя значительно лучше.

— Нет. Не знаю.

— А тут и знать нечего. Посмотри, он, сидя под замком, умудрился убить целое здоровенное озеро и всю живность на его берегах. Не думаю, что всем нам станет легче жить, если такое чмо вырвется на волю.

— Не станет, — кивнула Иефа. — И все же… Лучше бы они его убили.

Стив недовольно дернул плечом, но про себя подумал, что, по крайней мере, в этом пигалица права: лучше бы его убили.

Внимательно изучив картины, двинулись дальше. Коридор с расписанными стенами скоро кончился, и светляки степенно выплыли в длинный широкий зал, уставленный вдоль стен каменными фигурами крылатых львов. В неподвижных лапах статуй покоились глубокие чаши, в которых тускло отсвечивала какая-то жидкость. Ааронн остановил партию и осторожно подошел к ближайшей статуе, наклонился к чаше, принюхался.

— Масло, — сказал он, выпрямляясь. — Очень странно.

— Что странно? — спросил Зулин, во все глаза разглядывая львов.

— Нет запаха, — отозвался Ааронн, стягивая с плеча лук. — Оно не выдохлось и не прогоркло, оно такое, словно его залили час назад.

— Ну и что? Нервничать-то зачем? — пожал плечами Зулин. — Масло не кусается.

— Не факт, — буркнул Стив и взял топор наизготовку. — Иефа, меч достань. Нутром чую, сейчас начнется.

— Что начнется? — нервно спросила полуэльфка, и тут началось.

Масло в чашах вспыхнуло ярким оранжевым пламенем, которое начало расти вверх, выбрасывая длинные жаркие языки. Стив отработанным движением отпихнул Иефу к себе за спину и замер в боевой стойке. Зулин забормотал было заклинание, формируя огневик, но осекся, сообразив, что это глупо. Пламя гудело и металось, словно пытаясь выскочить из чаш, огненные щупальца тянулись все выше и, в конце концов, начали отделяться от источников, зависая в воздухе над статуями.

— К выходу, к выходу, не стойте на месте! — крикнул сэр Джон и даже попытался подтолкнуть спутников. Иефа шагнула из-за широкой спины дварфа, и на мгновение ей показалось, что статуи ожили и тоже взлетели. Она зажмурилась, а когда открыла глаза, поняла, что все гораздо хуже. Сгустки пламени, парившие над изваяниями, оформились в маленькие копии своих каменных родителей, и теперь хлопали крыльями, разгоняя волны горячего воздуха, и выпускали раскаленные когти.

— Воду, воду готовьте! — отчаянно крикнул Ааронн, и огненные сфинксы со всех сторон ринулись на партию. Иефа трясущимися пальцами распутала узел, державший флягу на поясе и с криком плеснула в сфинкса, метившего когтями в глаза. Струя воды разрезала его на две чернеющие половины, которые через секунду лопнули, засыпав все вокруг искрами. Иефа присела, уворачиваясь от огненных лап другого сфинкса, плеснула водой в третьего, попыталась облить четвертого, но промахнулась, задев лишь кончик хвоста… Партия рассредоточилась по залу, и уже никто, даже сэр Джон, не пытался продвигаться к выходу — было не до того. Во флягах заканчивалась вода.

Ааронн забился между каменных лап одной из статуй и принялся формировать водяные бомбы, которые взрывались, окатывая сфинксов водой. Те шипели, чернели и лопались, но из чаш тут же поднимались новые и новые, и воздух понемногу сгорал под ударами их огненных крыльев.