Страница 3 из 4
Служанка
(из слухового окна)
Если, господин, Ваша музыка предназначена для благородной Евдокии, то не трудитесь и не тратьте денег понапрасну: наша хозяйка отсутствует.
Филострат
Евдокии нет, говоришь?
Служанка
Еще до свету она собралась в путь и выехала в сопровождении двух рабов.
Филострат
Надолго ли? куда? тебе известен ее путь?
Служанка
Это никому не известно, господин. Ее нет и не будет долго; вот все, что я могу Вам сказать.
Часть вторая
Ангел
Картина первая
Перед кельею Германа. Герман читает.
Герман
Солнце еще высоко; скоро надо будет идти на молитву, потом опять за работу. Как тихо, какая сладость во время отдыха братии питать себя словами священных книг, историями о подвигах мучеников, преподобных и блаженных пап!
Входит монах.
Монах
Господин Герман, тебя просит видеть какой-то юноша.
Герман
Кто такой? что за дело ко мне?
Монах
Я не знаю; он ничего не говорит, только просит доступа к Вам. И если бы я не был грешным, я бы подумал, что это ангел Господень, так он прекрасен.
Герман
Введи его: мы должны выслушивать всех, кто имеет нам сказать что-либо.
Монах возвращается, уйдя на время, с Филостратом.
Монах
Вот, авва Герман.
(Уходит.)
Филострат стоит у порога.
Герман
Вы желали меня видеть: вот, я готов Вас слушать. Без сомненья, Вас гнетет какое-нибудь горе, и Вы поступили разумно, обратившись к духовному утешению, – ибо где, как не у Бога, можно найти истинную радость и любовь? Я не знаю, отчего Вы избрали именно меня своим поверенным, но если Вы желаете совета, то я, как врач, должен сначала знать, в чем Ваша болезнь.
Филострат молчит.
Герман
Вы молчите, сын мой? Тяготят ли Вас проступки, которые мы называем грехами? Обременены ли Вы горем или томимы сомненьями? Откройтесь, чтоб я мог быть Вам полезен.
Филострат
Авва, монахом быть хочу!
Герман
Дитя, разными путями приходят к обители, но не все пути равно надежны. Бывает, что отвергнутая любовь, неудовлетворенное честолюбие влечет человека в пустыню; случается, что в монастыре стремятся скрыть опасность быть преследуему мирскими законами. Конечно, и примирение, покорность судьбе, и раскаянье могут быть прочными залогами, но Господу всего милее ясное стремление, добровольное горение к отшельнической жизни.
Филострат
Авва, монахом быть хочу.
Герман
Я не вправе сомневаться в Вашем желании, сын мой, но рассмотрите сами внимательно Вашу душу: не случайно ли это желание? не исчезнет ли оно, как только устранятся обстоятельства, его породившие?
Филострат
Хочу, хочу быть монахом, авва.
Герман
Вот я смотрю на вас и думаю: туда ли направлен Ваш взор, Ваши мысли? И, простите меня, Ваша молодость, Ваша красота, Ваши одежды не успокаивают моих сомнений.
Филострат
Хочу, хочу быть монахом, авва.
Герман
Подумали ли Вы, какой это шаг, дитя? Вы так еще молоды, так красивы, так богаты.
Филострат
Не прекраснее ли всех была блаженная Евдокия? не богаче ли царского дворца был ее дом? и не новым ли солнцем добродетели светит еще так недавно бывшая «розою Гелиополя»?
Герман
Вы знали ее в миру?
Филострат
Нет. Не скрою, что ее пример более всего подвиг меня к этому решению, и я уверен, что личная беседа с нею дала бы твердого слугу Господу в моем лице.
Герман
Мы подумаем, сын мой, об этом. Ничто не радует так ангелов, как вновь приобретенные души; и раз Вы так тверды, я только радуюсь Вашей молодости, открывающей Вам такой длинный путь к совершенствованию. О свидании с матерью Евдокией я подумаю.
Филострат
Я не знаю, как Вас благодарить, отец мой.
Герман
Благодарите лучше Господа, коснувшегося Вас своим перстом и открывшего Вам глаза. Вам укажут место, где Вы будете жить.
(Уходит.)
Филострат
Увидеть ее! Боги дадут красноречие моей любви, моим слезам, чтобы снова вернуть Евдокию на светлый путь радости!
Картина вторая
Сад в девичьем монастыре. Евдокия и три сестры поливают цветы.
Евдокия