Страница 2 из 4
Первая
А ты помнишь молодого Панкратия из Дамаска?
Евдокия
Он, кажется, был перед Никомахом?
Первая
Ах нет, госпожа, ты забыла; он был перед Менандром Аргосским.
Евдокия
Да, да, ты права, перед Менандром Аргосским… нежный мальчик! его шея была не толще моей. Куда он делся, кстати?
Первая
Его вытребовали родители. Помнишь, он еще так плакал?
Евдокия
К завтрему приготовить мне зеленое платье с розами и сапфирные серьги.
Вторая
Прикажешь будить тебя?
Евдокия
Нет, я хочу отдохнуть и досыта насладиться сном; к тому же я предчувствую бессонницу.
Третья
Прикажешь дать тебе порошки Серапиона?
Евдокия
Нет. Дайте мне перо и лампу, и потом оставьте меня.
Служанки, подав ей требуемое, уходят. Евдокия одна. Смотрит в ручное зеркало.
Евдокия
Эти лягушки меня тревожат. Я не знаю, отчего я так печальна, будто купец, потерявший корабли, будто отвергнутый юноша. Так пуста, так вытоптана моя душа сегодня – и отчего? Не встанет ли завтра то же солнце? не увижу ли я опять влюбленную толпу? не та же ли я буду Евдокия?
(Пишет)
И неужели нет средств удержать юность, любовь, легкую радость? Может быть, есть магические мази, напитки, уничтожающие бледную смерть? Никто не знает, никто не должен знать! О Венера, ты вечная помощница влюбленных сердец; ты научишь меня отгонять тяжелые мысли. Завтра будет то же солнце и та же «роза Гелиополя» встретит ту же любовь. (Ложится.) Но я слышу шепот, не похожий на вздохи любовников. Лягушки уже смолкли на далеком пруду. Мне кажется, что в соседнем дому говорят: слова доносятся будто издали, ночью, явственно и тихо, как тростники…
Герман
(за сценой читает)
«Я – хлеб жизни. Приходящий ко Мне алкать не будет, верующий в Меня не будет жаждать никогда. Никто не может прийти ко Мне, если не привлечет его Отец, и Я воскрешу его в последний день. Истинно говорю вам: верующий в Меня имеет жизнь вечную».
Евдокия
Слова ли это странствующего ритора, или сам мозг мой обольщает меня мечтами?
Герман
«…Если не будете есть плоти Сына человеческого и пить крови Его, то не будете иметь в себе жизни; ядущий Мою плоть, и пьющий Мою кровь, имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день».
Евдокия
Он из простых чудотворцев для толпы, проповедует кровавое суеверие, но может знать тайны, эликсиры…
Герман
«Когда же придет Сын человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы, и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов».
Евдокия
Я не могу… Не ответ ли судьбы это на мои мысли?… Я должна видеть этого человека. Манто! Манто!
Входит служанка.
Манто
Что прикажешь, госпожа? Тебя мучают виденья?
Евдокия
Кто гостит у Прохора-кожевника? Я должна видеть этого человека.
Манто
Кто же может у него быть? какой-нибудь простолюдин?
Евдокия
Я должна его видеть.
Герман
«И идут праведные в жизнь вечную, а грешники в тьму кромешную, где плач и скрежет зубов».
Ангел
Картина третья
Улица; терраса дома Евдокии. Евдокия сидит на террасе. У правитель, служанка, священник. Евдокия в простом платье.
Евдокия
Я прошу тебя, читай список дальше, мы остановились на златотканых одеждах.
Управитель
Итак: златотканых одежд – 160 ларей, украшенных камнями – 150 ларей, шелковых – 275, простых – 123 больших ларя.
Евдокия
Это совершенно совпадает с моею записью, это правильно; читай дальше.
Управитель
2 ларя одежд с надписью: «Антиохия».
Евдокия
Это стоило бы сохранить. Ты помнишь, Манто, наш приезд в Антиохию?
Служанка
У нас сломалась ось, и мы должны были идти версты три пешком…
Евдокия
А была уже почти ночь…
Служанка
И благородный Калликрат предложил нам гостеприимство.
Евдокия
Это было превесело, очаровательно.
Священник
Вам, госпожа, не следует возвращаться мыслию к раз покинутым светским забавам.
Евдокия
Вы правы, мой отец, простите. Я думаю, что Господь Бог простит мое легкомыслие, как извиняют новичкам актерам неискусные жесты.
Священник
Милосердие Божие неисчерпаемо, но нужно быть тверже в раз выбранном пути.
Евдокия
Я тверда, отец мой, я тверда. Читай, прошу тебя, друг, дальше свой список.
Управитель
Я продолжаю, госпожа: ароматов – 20 ларцов, индийского мира, настоящего – 33 ларца, завес шелковых – 132 литра, завес златотканых – 70 литров.
Евдокия
Совершенно справедливо. Ты упомянул о землях и доме с садом?
Управитель
Еще в начале было указано.
Евдокия
Да, точно, я помню. Вы, отец, передадите этот список господину Феодоту, и мой человек выдаст Вам сполна по записи.
Священник
Бог, видящий сердца, Вас наградит, дочь моя.
Евдокия
Не будет ли неприлично, если я запечатаю письмо своим кольцом: там пылающее сердце и два целующиеся голубка?
Священник
Это можно объяснить и христианскими символами. Я думаю, господин Феодот не оскорбится на милые эмблемы.
Евдокия
Ты, Манто, скажи слугам, что я уехала надолго, в далекое путешествие. В уединении и тишине я буду готовиться к новой жизни.
Уходят.
Входит Филострат с музыкантами.
Филострат
Тише, друзья мои: здесь – ее жилище. Играйте настолько нежно, чтобы не оскорбить воздуха, которым она дышит, и настолько, однако, внятно, чтобы вывести ее из царства сновидений. Пусть ваши лютни, ваши скрипки будут, как столько же влюбленных голосов. Начинайте.
(Музыка.)