Страница 28 из 44
— К счастью для меня, — учтиво подсказала Кимберли.
— К счастью для всех нас, — сердито добавил Кавена. — Есть какие-то идеи насчет того, как он проник за ворота, не затронув систему безопасности?
Старки перевел взгляд на окно кабинета и посмотрел в сад.
— Дэр, единственная мысль приходит мне в голову, что этот тип пришел в компании с другими гостями. Не понимаю, как, но должно быть, так и произошло. Я был чертовски бдителен!
Кимберли видела, как беспощаден к себе Старки, и почувствовала необходимость вмешаться.
— Может, кто-то из гостей внутри позволил ему войти?
Кавена и Старки разом обернулись к ней.
— Ты понимаешь, что говоришь, Ким? — наконец, спокойно спросил Кавена. — Что кто-то из знакомых стоит за этим?
— Да, понимаю. Так, просто мелькнуло мимоходом. — Она нерадостно улыбнулась. — Полагаю, я написала слишком много детективных романов.
Кавена потряс головой.
— Не извиняйся. Это то, над чем стоит подумать. Мы со Старки утром внимательно изучили эту версию. Хотя не пришли ни к чему полезному. Все, кто присутствовал здесь прошлым вечером, являются солидными, надежными членами общества.
Верно, подумала Кимберли. Фактически, если смотреть правде в глаза, ближайшими людьми на месте событий были Кавена и Старки. Все очень запутанно, решила она.
— По счастью власти доберутся до Ника Гарвуда и заставят говорить, — решительно предположила она. — Возможно, он обычный негодяй.
— Не забывай о женщине. Той, которая держала у себя Скотта.
— И то правда. Но если она подруга Гарвуда, то ее легко будет отследить.
Старки погрузился в молчание.
— Что не укладывается ни в какие рамки, так это мистические атрибуты, — напрямик вставил Кавена. — Та роза с иголкой, серебряный кинжал, сутана на Гарвуде. Ничто из этого не похоже на обычное похищение или попытку убийства.
— Я знаю, — пробормотал очень расстроенный Старки. Кавена неожиданно наклонился вперед.
— Старки, узнай, сможешь ли достать у Крэнстона для меня фотографию того ножа.
— Конечно, но зачем?
— Мы с тобой импортировали массу странных вещей в свое время, дружище. Иногда нам приходилось их оценивать. У меня много знакомых, которые знают немало о ритуальных вещах. Хочу показать кое-кому из них снимок этого ножа.
Старки поднялся на ноги, направляясь к двери.
— Я займусь этим немедленно, Дэр.
Мужчина явно был благодарен за возможность заняться чем-нибудь полезным. В дверях он задержался на мгновение и кинул взгляд на Кавену.
— Ты все еще собираешься завтра взять Кимберли в Сан-Франциско?
Кимберли удивилась прозвучавшему в его голосе неодобрению, которое, впрочем, Кавена проигнорировал.
— Мы отправимся утром. Как только я закончу совещание с торговцами. Есть возражения?
— А они пригодятся?
— Нет, — резко ответил Кавена. — Я знаю, что делаю.
— Увидимся позже, — сказал Старки и вышел. Поразившись неожиданным разногласиям, возникшим между мужчинами, Кимберли хмуро воззрилась на Кавену.
— Что все это значит?
Он перевел на нее свой тяжелый взгляд изумрудных глаз.
— Забудь, Ким. Как я уже сказал Старки, я знаю, что делаю.
— Я и не говорила, что ты не знаешь, но… — Неожиданно ее пронзила мрачная догадка, и она с трудом прошептала — Старки не одобряет… нас? Он пытается предостеречь тебя, чтобы ты не слишком связывался со мной?
Уголки губ Кавены изогнулись в сухой усмешке.
— На случай, если ты не заметила, я уже связался с тобой. И если тебе будет от этого легче, то, нет, Старки одобряет тебя. Самым категоричным образом. Так же и все здесь вокруг.
— О.
Чувство облегчения окатило ее.
— Я только знаю, насколько могут быть требовательны семьи в подобных ситуациях, — осторожно начала она. — Если они не одобряют…
— Нет, — прервал Кавена с холодной рассудительностью. — Ты не имеешь представления, как ведут себя семьи в таких ситуациях. Знаешь только, как вела себя одна семья, и это происходило двадцать восемь лет назад. Еще до твоего рождения!
Кимберли встала, пораженная и расстроенная его резкой позицией. За последнее время она уже привыкла к тому, что Дариус Кавена ее баловал.
— Иногда я забываю, каким властным ты предпочитаешь быть, — сказала она ему, направляясь к двери. — Увидимся за обедом.
— Ким, погоди!
Он встал из-за стола, неотразимые зеленые глаза смотрели настойчиво.
— Что, Кавена? — осторожно спросила Кимберли, уже взявшись за ручку двери.
— Ким, ты должна понимать, что бы я не делал, это затем, чтобы между нами все было правильным. Я знаю, что временами кажусь тебе тираном, но ты должна знать, что я хочу только лучшего для тебя. И для себя, — добавил он сухо. — И не притворяюсь, что во всем этом буду играть роль полного альтруиста.
Она склонила на бок голову.
— В чем, во всем?
— Неважно. Только запомни мои слова. О, Ким, и почему бы тебе не передать миссис Лоусон, чтобы подала к обеду бутылку рислинга нового урожая.
— Конечно, — вежливо согласилась она и закрыла за собой дверь. И пока я прошу ее об этом, мрачно подумала Кимберли, заодно могу с тем же успехом сказать ей, что хотела бы видеть на столе бутылку острого соуса. Я не могу с уверенностью определить свой статус в этом доме, но должна же я иметь хоть какие-то права! Этой ночью он снова приходил к ней, и, несмотря на то, что прямо не афишировал их отношения перед другими обитателями дома, было очевидно: Кавена не пытался притвориться, что не спит с ней. Казалось, никто не обращал внимания на их явно близкие отношения.
На самом деле, Кимберли могла бы утверждать, что все, кажется, этому радовались. Впрочем, ей померещилось, что он любил ее этой ночью с удвоенной страстью, словно старался оставить отпечаток на ее чувствах. К этому времени ему следовало осознать, мимоходом подумала Кимберли, что он успешно вытеснил из ее души образ воображаемого возлюбленного.
Сейчас ее сможет удовлетворить только лишь реальная любовь Дариуса Кавены.
ГЛАВА 8
Некие глубинные инстинкты предупреждали Кимберли о нависшей над ней опасности, когда Кавена сопроводил ее в богато обставленную гостиную элегантного отеля «Юнион-скуэр». Будь она честна сама с собой, то поняла бы, что обещанному путешествию в Сан-Франциско не предстояло стать наяву той романтической идиллией, каковую она себе представляла. Кавена вел себя скованно с тех самых пор, как накануне предупредил ее, что все свои действия, какими бы они не были, он совершает ради ее же блага. Когда люди, особенно мужчины, начинают говорить тебе, что делают что-то тебе во благо, разумной женщине следует уносить ноги. Как можно быстрее. Впрочем, в последнее время вряд ли ее можно было назвать разумной женщиной, размышляла Кимберли. Скорее влюбленной женщиной.
А это большая разница. Напряжение Кавены передалось Кимберли, от чего она рассердилась на саму себя. Всю дорогу до города Кавена почти не разговаривал. Вокруг него витала аура суровой неприступности, которая подавляла все ее попытки вызвать его на разговор. Когда они зарегистрировались в отеле, он проводил ее наверх в номер и там довольно резко предложил ей переодеться в вечернее платье.
Испытывая мимолетное желание понять атмосферу между ними и разрядить ее прежде, чем закончится вечер, Кимберли с надеждой нарядилась. Причудливое маленькое вязаное черное платье с отороченными золотом воротником и манжетами откопала Джулия во время их похода по магазинам. Вместе с черными босоножками на высоких каблуках и элегантно закрученными на затылке волосами Кимберли чувствовала, что готова встретиться с чем угодно, что бы не сулил этот сомнительный вечер. Ей показалось, что Кавена вырядился так, словно готовился к войне. Выглядел он каким-то пугающим, отчужденным и особенно мужественным в вечернем костюме и белой рубашке. Она ощущала, как с каждой проходящей секундой между ними с угрожающей быстротой растет пропасть. Ее мечты о вечере любви и взаимных клятвах рассыпались прахом. К тому моменту, когда они предстали перед улыбающейся женщиной-андминистратором, Киберли уже знала, что происходит что-то катастрофическое.