Страница 40 из 59
— Помни, что Рождество — день примирения, — добавила моя мама. — Ты помнишь?
— Да, мамочка, — как можно ласковее произнесла я и вспомнила, что скатерть обещала принести Агнешка. А также столовые приборы, потому что у меня разносортные вилки и ножи, оставшиеся из разных наборов.
— Тогда до встречи, дорогая. Я купила отцу джемпер, как ты думаешь, он обрадуется? Еще что-нибудь подумает?
— Конечно, обрадуется, — поспешила я ее успокоить. — Жду вас.
Тося вышла из тетиной комнаты и помчалась к себе, закинув за спину набитые пластиковые пакеты. «Я тоже хочу быть ребенком!» — подумала я. Она упаковывает подарки, а я торчу на этой кухне и наверняка ничего не успею. Когда я отогнала кошек от творожного пирога и попросила разрезвившегося Бориса не срывать с елки пряники, зазвонил телефон.
— Мама говорила тебе, что в Рождество за столом должен быть один дополнительный прибор? — спросил мой отец.
— Папочка! — вздохнула я.
— Отлично, отлично… Я купил матери духи, но не знаю, удобно ли делать такой подарок. Еще вообразит себе что-нибудь…
—Что?
— Ничего, это я так просто. — Люблю отца, в некоторых ситуациях он ведет себя, как мой Адасик. — Ну, до встречи.
Я широко открыла окно, пар осел на стекле, кошки, прошмыгнув через весь стол, между грибным фаршем и капустой, которую я приготовила шинковать, юркнули в сад, оставив следы на снегу. Как замечательно, что бело вокруг, в Рождество так редко идет снег. И как чудесно пахнет капустой, и грибами, и борщом, и варениками! Второй творожный пирог печется в электродуховке в комнате, и елка наряжена, еще только Тося пропылесосит, и, собственно говоря, можно начинать праздновать, то есть покончить с работой на кухне, достать тарелки, принять ванну, красиво одеться и ждать гостей. Уля обещала одолжить два стула, Агнешка приедет после двух со скатертью, и, если подумать, я очень люблю утро накануне Рождества.
— Джуди, darling, ты помнишь про дополнительный прибор? — Тетя вошла в кухню и взяла стакан. Она, как и полагается, в сочельник строго соблюдает пост. Даже сухой корочки хлеба не съела. Правда, как я уже знаю, два-три раза, перед обедом и на ночь, она прикладывается к своей фляжке с виски. Когда я впервые ее за этим поймала, она, похоже, смутилась, но потом тоном светской дамы заявила: — Я говорила тебе, что не пью спиртное, но это всего лишь виски. Для здоровья.
— Да, тетя, — кротко ответила я и принялась шинковать капусту.
— Тося очень интересуется историей, — добавила тетя. — Она непременно должна сдавать эту биологию?
Стол выглядел изумительно, Тося украсила подсвечники еловыми веточками, в камине потрескивали березовые поленья. Я обвела взглядом свою семью: Тося, не дыша, сидела на тахте рядом с малолеткой, Агнешка с Гжесиком приехали последние, и я решила, что можно садиться за праздничный стол.
— Дорогая, — сказала моя мама, — подождем еще минутку. Знаешь, я хотела сказать тебе, что… ну давай же, помоги мне, — обратилась она к отцу.
— Юдитка, — подхватил отец и потащил меня в кухню, — дело в том, что надо еще немножко подождать, потому что мать… и я в общем-то тоже, по просьбе Тоси…
— Поговорим потом, давайте за стол, — по-прежнему сладко сказала я, потому что в сочельник (двадцать четвертого декабря) ни с кем нельзя ссориться.
— Мама, — Тося прижалась к дедушке, а тот обнял ее за талию, — приедет папа, а то он остался бы один, и с нами все-таки дедушка и бабушка…
«Что, черт побери, происходит в этом доме? — заорала я. — По какому праву здесь приглашают гостей от моего имени, не согласовав со мной? Тося, как ты могла мне такое устроить? Как ты, папочка, посмел мне об этом не сказать?»
Я открыла глаза.
— Вы очень правильно поступили, но надо было меня предупредить, — произнесла я чересчур слащаво и добавила: — Тося, возьми еще одну тарелку и поставь рядом с дополнительной.
Рождество как-никак — день примирения.
Этот Йолин приехал, опоздав на пятнадцать минут. Засунул под елку маленькие сверточки, поцеловал меня в щеку; при этом у меня появилось желание поступить как малолетка племянник в таких случаях, то есть быстро вытереться рукавом, но я помнила, что это как-никак день согласия и примирения. Я курсировала между кухней и комнатой, и этот вечер оказался бы чудесным, будь Адам со мной, как год назад. Но его не было. Я мысленно преломила с ним облатку [32], прежде чем ко мне подошел отец моей дочери.
— Счастья тебя, Юдита!
Он обнял меня за талию, а я уже действительно не могла вспомнить, было ли такое время, когда мне это доставляло удовольствие, но, заметив сияющую от счастья Тосю, улыбавшуюся мне из-за его плеча, я подумала, что, собственно говоря, это и есть самые хорошие отношения, которые могут быть между бывшими супругами. И в общем-то мне даже сделалось жаль, что нет Йоли и что он один.
— И тебе тоже! — В ответ я поцеловала его в щеку, чего уж там! Если даже животные в рождественскую ночь обретают дар речи!
А потом в нашем маленьком доме началась кутерьма. Мы очень спокойные люди до тех пор, пока сидим за столом, за которым царит праздничное приподнятое настроение. Но после того как на стол выставлены разные пироги и пропеты по крайней мере две колядки, детям разрешается броситься под елку. И очень легко подсчитать, сколько под ней будет подарков, если каждый дарит другому хотя бы один маленький…
Поначалу я расстроилась, что этот Йолин ничего не получит, но моя мама, и Тося, и тетушка-фронтовичка что-то для него припасли. Иначе говоря, он был приглашен не в последний момент. Боюсь, мне предстоит серьезный разговор с моими родственниками.
В девять Гжесик с детьми и с моими родителями, а также с тетей, у которой в руке искрился стаканчик с золотистой жидкостью, отправились в сад зажигать длиннющие бенгальские огни. Агнешка пошла со мной на кухню, чтобы помочь быстренько перемыть посуду перед тем, как подать кофе и чай. Йолин носил грязную посуду и с готовностью предлагал свои услуги, но я прогнала его в комнату. В конце концов, у него здесь нет никаких обязанностей. И никаких прав, черт побери!
Подарок от Адама лежал нераспакованный. Когда останусь одна, тогда и отведу душу. Когда я несла обеими руками тяжелый поднос, на котором стояли двенадцать стаканов, два кувшинчика с молоком и со сливками, большая серебряная сахарница, а Агнешка как раз осторожно ставила на него горячий чайник, из комнаты донесся телефонный звонок. Я не могла подбежать. Позвонив два раза, телефон умолк. Агнешка поставила на поднос еще круглое блюдо с творожным пирогом, и когда я вошла с этим грузом в комнату, то увидела, как этот Йолин клал трубку.
У меня внутри все просто вывернулось наизнанку, наверное, я могла бы пригвоздить к месту одним взглядом, потому что он опустил глаза и смущенно промямлил:
— Извини… я взял машинально… кто-то ошибся номером.
Ему повезло, что сегодня Рождество — день, когда я не закатываю скандалов. Еще как повезло!
Праздники прошли очень мило. Напрасно я покупала печенье к чаю для тети-фронтовички — она редко пьет чай, предпочитает потягивать виски и говорит, что оно улучшает сон. Вечера мы проводили у нее в комнате перед телевизором, тетя обожает фильмы ужасов, правда, просит Тосю лежать с ней в кровати, поскольку боится смотреть их одна. А поэтому приходила и я. В итоге я пересмотрела весь репертуар: детективы, два триллера и три фильма о любви, которые мне бы и в голову никогда не пришло смотреть. В перерывах между картинами мне приходилось выслушивать всякие мудреные сентенции на тему супружества, священных уз, обязанностей хорошей жены и т.д.
— Джуди, darling, — наставляла тетя, — помни, что семейная жизнь для мужчины — возможность решать вместе с женой те проблемы, которых он не имел бы, не будь он женат. Например, Тосин отец…
Я, как могла, пресекала разговоры об отце Тоси, однако не всегда удавалось. Мне кажется, что тетя прибыла сюда из другой страны с миссией — непременно свести меня с моим бывшим, совершенно не зная реалий. С Тосей она прекрасно общается, но жаль, что наша тетя не англоязычна, тогда бы мне не пришлось беспокоиться за экзамен по иностранному языку. Тося снова собирается сменить предмет на выпускных экзаменах.
32
По традиции перед торжественным ужином в Рождество собравшиеся за столом преломляют облатку (просвирку) и обмениваются пожеланиями.