Страница 37 из 67
Но тут послышался глубокий мелодичный голос Питера Причарда:
– Старый граф несколько минут назад пел в библиотеке, милорд. В первой половине дня он, по-моему, читал. Если потрудитесь заверить его, что вы и ваша жена останетесь в доме, возможно, он покинет нас и отправится в горние выси.
– А вдруг именно возможность путешествия в ином направлении держит его на земле? – предположил Блок.
Розалинда в полном недоумении переводила взгляд с одного лица на другое.
– Что же он поет, мистер Причард? – поинтересовалась она.
– Дитти[5], миледи. По крайней мере, именно что-то вроде этого может петь матрос, когда драит палубу.
Насколько было известно Николасу, дед в жизни не ступал на палубу корабля.
– А что он читает?
– Простите, миледи, – с поклоном сказал Питер, – я Питер Причард, управляющий поместьем. Боюсь, я немного отвлекся и забыл о хороших манерах.
Еще бы! В доме резвится призрак!
– Да, последние несколько дней здесь все идет наперекосяк, – продолжал Питер. – С той самой минуты, как его светлость прислал письмо с сообщением о вашем приезде. Простите, миледи. Вы спросили, что читает старый граф. На полу рядом с его любимым креслом громоздятся горы книг. Та, что сверху, – трактат о чародеях, живущих в пещерах Булгара и избегающих всякого общения с людьми.
– Но если это так, – удивилась Розалинда, – непонятно, как можно писать о них трактат.
Николас рассмеялся. Розалинда взяла его за руку.
– Я хочу сопровождать его светлость в библиотеку и познакомиться с призраком моего нового дедушки.
Блок тяжко вздохнул.
– Какая удача, миледи, что вы оказались не высокочувствительной натурой. Учитывая появление нашего гостя, нервный припадок мог бы оказаться губительным для супружеского блаженства.
– Только не я, Блок. Я стойкая и мужественная, как сердце Ли По.
– А, вы про секретаря его светлости? Ли По рассказывает поразительные истории. А теперь пойдемте. Кухарка охладила бутылку французского шампанского из погреба старого графа и испекла вкуснейшие пирожные с крыжовником. Входите, миледи, я представлю вам горничную Мэриголд, ровесницу вашей молодой камеристки, которая отчего-то бледна и встревожена. Розалинда улыбнулась Матильде:
– Не бойтесь, Матильда, все будет хорошо.
Матильда кивнула с таким видом, словно твердо знала, что ничего уже не будет хорошо, но послушно потащилась за Розалиндой в огромный уродливый дом, от которого ее трясло. Хорошо еще, что мистер Ли По тоже здесь. Значит, никто, и ничто не причинит ей зла.
Посреди огромного холла с полом из черно-белых мраморных плиток стояла всего одна девушка в темном муслиновом платье и белом чепце. Заметив Николаса и Розалинду, она низко присела.
– Я Мэриголд. Моя мама любит ноготки, поэтому и назвала меня так.
– Мэриголд смеется, когда слышит пение старого графа, – пояснил Блок. – Или поет вместе с ним, в зависимости от настроения.
– Вот только танцевать под его песни не могу. Зато вместе у нас получается прекрасный дуэт, – заверила Мэриголд.
Розалинда улыбнулась девушке:
– А это Матильда. Покажите ей ее комнату, Мэриголд, и представьте кухарке, миссис Бейтс, Хлое и служанке.
– Служанку зовут миссис Суит, миледи. Она едва ходит, но все же может отполировать мебель до блеска.
Розалинда никогда не встречала служанок старше шестнадцати.
– Сколько же ей лет, Мэриголд?
– Она старше, чем моя мать. Во рту осталось всего три зуба, и это еще хорошо, иначе ей пришлось бы жевать деснами.
– Понятно. Проведите Матильду по дому, а потом приходите в мою комнату. Идите, и спасибо вам, Мэриголд.
– Да, миледи…
На этот раз реверанс был такой глубокий, что горничная едва не уселась на пол.
– Матильда! Какое чудесное имя. Обязательно спрошу ма, что она о нем думает.
Они ушли. Николас подошел к дверям библиотеки, откуда вдруг раздался громкий бас:
За этим неуклюжим стихом последовали еще три, совершенно непроизносимые, после чего в комнате воцарилось молчание, полное, абсолютное молчание.
Питер криво улыбнулся:
– Меня больше не пробирает озноб. Хотя разве нормальный человек способен привыкнуть к присутствию призрака моего прежнего хозяина? Факт остается фактом: он действительно здесь. И что нам теперь делать?
Николас увидел лежащий в углу тюфяк, который, очевидно, служил Питеру постелью.
– Блок, проводите Розалинду наверх. А я пойду, поздороваюсь с дедом.
Ну да, как же! Так она и согласится!
– О нет, я с тобой! А вдруг мы с ним сможем спеть дуэтом?
Питер удивленно воззрился на нее, хмыкнул, но тут же смущенно кашлянул.
Николас тоскливо подумал об ожидавшей наверху огромной постели и о голой Розалинде, с улыбкой растянувшейся на простынях и манившей его.
Тряхнув головой, он решительно шагнул к закрытой двери библиотеки.
– Я оставлял дверь открытой, – сообщил Питер, – но она всегда закрывается. Всегда. Сначала я ужасно пугался, не зная, что делать, но потом привык. – Он пожал плечами и снова улыбнулся Розалинде: – А вот вы, миледи, кажется, не боитесь.
– О нет, я обожаю петь, – заверила Розалинда и подарила ему ослепительную улыбку.
Глава 29
Молчание. Что же, вполне естественно, учитывая, что дед давно мертв и; по идее, вообще не должен разговаривать.
Они с Розалиндой ступили в огромную библиотеку, полутемную и такую длинную, что другой конец терялся во мраке. Помещение было довольно узким, а книг насчитывалось так много, что Розалинда впервые в жизни видела такое количество томов. Даже в обширной библиотеке дяди Дугласа, не говоря уже о драгоценном собрании дяди Тайсена, не было ничего подобного.
– Здесь есть окна? – прошептала она.
– Разумеется.
Николас направился вглубь, откинул тяжелые бархатные шторы и накинул толстые витые шнуры на позолоченные крючки, после чего распахнул окно. В комнату ворвались свет и свежий весенний воздух. Николас глубоко вздохнул, повернулся и…
По комнате пронесся стон.
Николас и Розалинда оцепенели.
– Простите. Я забыл сказать, – извинился Питер, входя в комнату, – что он, похоже, терпеть, не может свет. Возможно, если долго пролежать в могиле, привыкаешь к темноте. Подождите немного и увидите, как шторы снова сомкнутся.
Николас не сводил взгляда с любимого дедовского кресла, совершенно пустого и стоявшего у камина.
– Вы видели его, Питер? – бросил он, не оборачиваясь.
– Не видел.
– Спасибо. А теперь оставьте нас.
– Э-э… вы уверены, милорд? Я беспокоюсь за ее светлость…
– Ее светлость вполне способна в одиночку сразиться с шайкой португальских разбойников, – с улыбкой заверил Николас. – Она не дрогнет. Идите, Питер, все будет хорошо. По словам Блока, мой дед вернулся, потому что приехала она. Пусть познакомятся.
Питер вышел, оставив дверь открытой.
На их глазах дверь медленно закрылась сама собой.
– Итак, дед, – начал Николас, – обращаясь к пустому креслу, – похоже, ты вызвал немалый переполох. Откровенно говоря, мне не хотелось бы слышать новые стоны. Лучше поговори со мной и Розалиндой. Ты ведь для этого здесь? Чтобы с ней познакомиться?
Молчание.
Очень тихий скрипучий голос пропел:
5
Короткая песенка, частушка