Страница 30 из 67
– На этот раз я не убил Ричарда только потому, что он не сумел даже похитить кого следует. Но если он или Ланселот хотя бы пальцем тебя тронут, я прикончу обоих.
– Ты им так и сказал?
– О да. Никаких недомолвок, когда имеешь дело со злодеями, особенно молодыми, потому что у них вечно не хватает мозгов.
Он настороженно уставился на поднесенный к ее губам бокал.
– Я, кажется, женюсь на пьянице? Розалинда восторженно хихикнула:
– Может, когда ты просветишь меня в более утонченных, хоть и греховных, наслаждениях, я отрекусь от вкусного зелья, которое кружит голову и развязывает язык? И тогда, милорд, оно мне вовсе не понадобится?
Он взял у нее бокал и поставил на стол. Танцевать ему не хотелось. Хотелось перекинуть ее через плечо и сбежать по каменной лестнице, ведущей в темный сад.
– Играют вальс. Пойдем, – прошептал он вместо этого.
Розалинда снова улыбнулась:
– Сегодня утром в «Газетт» я прочитала, что скоро выхожу за тебя замуж.
– Да, ты надежно попалась в мои сети! Судя по тону, он был ужасно доволен собой. Позже, когда она танцевала с дядей Райдером, тот сказал:
– Дорогая, Уилликом рассказал о сегодняшнем визите леди Маунтджой. Кроме того, он утверждает, что ты прекрасно справилась со старой клячей.
– Так и думала, что он подслушивал.
– О, в семье Шербрук это искусство культивируется на протяжении многих поколений. Уилликом – один из достойных его представителей, и, думаю, его учителем был Холлис. А ты, Розалинда, умеешь подслушивать?
– Да, и прекрасно! Неужели не помнишь, дядя Райдер? Если ты хотел узнать, что происходит в Брендон-Хаусе и что на уме у Джейн, спрашивал меня. Если я ничего не могла ответить, все же знала, у какой двери подслушать, чтобы получить необходимые сведения.
Райдер со смехом закружил ее по залу. Услышав ее ответный смех, Николас, занятый беседой с только что прибывшим на бал Грейсоном, поднял глаза.
– Ее смех почти так же волшебен, как голос, – заметил Грейсон. – Полагаю, мой отец допрашивает ее насчет визита вашей мачехи.
– И она все ему расскажет?
– О нет. Очень выборочно. Она так любит моего отца, что не захочет расстраивать. Не поймите меня неверно: когда возникают настоящие трудности, она всегда идет за советом к маме или отцу. Если подумать хорошенько, я предпочту сделать то же самое.
– Хотелось бы знать, каково это – иметь любимых и достойных доверия родителей, – не задумываясь, выпалил Николас.
– О да. Жаль, что у вас не было таких. Зато был дед.
– Тут вы правы. А вот и мисс Килборн. Вон там, на другом конце зала. Она вам машет. Кстати, вы так и не рассказали, как прошел ваш литературный утренник.
– К тому времени как я ушел, моя голова так распухла, что я был рад, что приехал на Кинге, иначе она просто не прошла бы в дверцу экипажа.
– Сыты комплиментами до тошноты?
Грейсон кивнул. Николас заметил, что он старательно избегает смотреть на Лорелею. А та, как воспитанная молодая леди, не могла отойти от матери и направиться к ним.
– Я прочел объявление о вашей свадьбе, – буркнул Грейсон, – Поздравляю. А теперь пойду, приглашу на вальс Элис Гранд.
Николас и сам был доволен собственноручно написанным объявлением. Сегодня вечером, на балу у Брэнсонов, его поздравили не менее пятидесяти раз. Скоро она станет его женой… и что потом?
Обычно Николас предпочитал не вмешиваться в чужие дела, но при виде Лорелеи Килборн, сокрушенно взиравшей на Грейсона, который вальсировал с жизнерадостной и пышногрудой Элис Гранд, не выдержал, подошел к леди Рейми и попросил разрешения пригласить на танец ее старшую дочь.
Лорелея оказалась легка на ногу, грациозна и изящна. Заметив ее страдальческий взгляд, Николас понял, что лучше всего держать язык за зубами, и… и тут же спросил:
– Что случилось?
– Не знаю, – не колеблясь, ответила она. – А вы знаете?
– Что-то явно неладно. По крайней мере, с точки зрения Грейсона.
– Может, попробуете узнать, милорд? Я не слишком опытна в обращении с мужчинами и никак не способна объяснить, чем заслужила такое отношение.
Бедная невинная глупышка, хотя очаровательная и очень хорошенькая. Но ведь она сейчас заплачет. И что теперь?
Он выругался про себя и сдался:
– Попытаюсь, мисс Килборн. Мягкие губы неожиданно сжались.
– Поскольку меня похитили вместо вашей проклятой нареченной, я для вас просто Лорелея.
Значит, она не так бесхарактерна, как кажется. Что же, неплохо.
Николас кивнул:
– Лорелея.
Он понимал, что только глупец встает между мужчиной и женщиной, и все же пробирался по мрачным залам Британского музея в попытке найти Грейсона. А вот и он – что-то благоговейно рассматривает в стеклянной витрине.
– Что это?
Грейсон вздрогнул, удивленно моргнул и показал на витрину:
– Взгляните на это! Судя по надписи, это скипетр одного из персидских царей.
Николас осмотрел древний золотой скипетр, отметил дыры на тех местах, где когда-то были драгоценные камни.
– Тут говорится, что этот скипетр времен царя Дария. Может, даже принадлежал ему?
– Нет. Кому-то более значительному. Думаю, даже чародею. Неужели не ощущаете силу, которая от него исходит? Что-то вроде магии. Не чувствуете неких вибраций в животе?
Николас покачал головой. Ни за что на свете он не признает каких-то вибраций, но чертова штука, казалось, сияла и пульсировала собственной жизнью. Он почти чувствовал исходившее от нее тепло.
– Как давно он тут лежит?
– Не знаю. Я обнаружил его на прошлой неделе, и с тех пор то и дело сюда возвращаюсь. Даже директор музея не знает точно, когда он здесь появился и кто его принес. Все проверил и утверждает, что никаких записей нет. Ну не странно ли? Словно он появился из ниоткуда. Но что вы здесь делаете, Николас?
– Вы игнорируете Лорелею, боясь, что она снова пострадает?
Грейсон уставился на собеседника. Ему не пришло в голову посоветовать Николасу, не лезть не в свое дело.
– Я обещал ее отцу, что больше не стану с ней встречаться, – просто объяснил он. – Лорд Рейми сказал, что будет признателен, если я не скажу Лорелее, в чем дело. И я не сказал. Но вы все сразу поняли.
– У меня много недостатков. Но я не слеп. И честно говоря, очень удивлен, что сама Лорелея не сообразила, в чем дело.
– Она так наивна. Однако я согласен с лордом Рейми, потому что не желаю тревожиться за нее. Как только все разрешится, будет видно, что делать дальше.
– Знаете, Лорелея довольно точно описала герб графов Маунтджой. Я понял, что тут замешаны мои братья, и поговорил с Ричардом.
– Я слышал, что вы ударили его ногой в живот, а потом ладонью – по шее, и совершенно лишили присутствия духа. Прекрасная работа! Жаль только, что не убили подонка.
– Если он или Ланселот еще раз выкинут что-то в этом роде, им не жить. Я их предупредил. Не думаю, что они настолько глупы, чтобы не поверить. Больше они на такое не отважатся. Хотите, я поговорю с лордом Рейми? Заверю, что никакой опасности для его дочери больше не существует.
Грейсон отвел глаза и снова уставился на скипетр.
– Для своих лет и опыта, Николас, вы поразительно наивны. Я встречался с Ричардом и Ланселотом Вейлами. Помните? В «Друри-Лейн». Они не остановятся. Подобная сдержанность просто не в их натуре. Ричард с детства считал себя законным графом Маунтджоем. Один из моих друзей утверждает, что Ричард даже именовался виконтом Ашборо, когда его отец получил титул графа. Правда, не посмел назвать себя графом после его смерти, очевидно, понимая, что станет всеобщим посмешищем. Что же до Ланселота, он готов убить вас из злобы и зависти. Он еще опаснее своего брата.
– Возможно, – выговорил Николас, помолчав, – если этот скипетр принадлежал могущественному чародею, тот посетил Пейл.
– Вы правы, – согласился Грейсон. – Думаю, если Пейл – нечто вроде другого мира или находится в ином измерении, за оградой оказались мы.