Страница 10 из 10
– Давай быстрее, подруга! – с хохотом подбадривала ее Света. Она надела короткое ярко-голубое платье в блестках и кроссовки, которые уже в машине сменила на черные «лодочки». Кавалеры в гражданских костюмах с галстуками выглядели вполне цивильно, только водитель, веселый увалень Толян, был в военном камуфляже с закатанными рукавами. Кудасов подумал было, что он тоже военный, но по разговору быстро понял, что к армии тот не имеет ни малейшего отношения.
– На пилораме работы стало невпроворот! – радостно сообщил тот. – Как консервный завод тиходонские выкупили, так и строят все, так и ремонтируют. Говорят, скоро на полную мощность запустят… Но рабочих, в основном, привозных наймут. Наших брать не хотят: пьянь – говорят. Да оно и правильно. Только и приезжие пить будут, без этого не обойдется.
Взяв у Александра платок, Оксана вытерла ноги, отряхнула босоножки.
– Неужели, чтобы куда-то выйти, надо всей перемазаться? Что же это за место такое? – пожаловалась она неизвестно кому.
– Э-э-э, девушка, это ты еще не перемазалась! – радостно захохотал Толян. – Погоди, вот осень придет, так ты по нашей грязи в сапогах не пройдешь!
– Не подливай масла, Толян! – осадил водителя Шульгин.
– Не пройдет, клянусь, не пройдет! Сапоги в грязи останутся. Разве что босой… Тогда можно… Кстати, про сапоги… Ты, Игорь, форму-то получил? Отдал бы мне ватник и сапоги, а то я те сносил уже…
В Кротово за прошедшие полтора месяца произошли заметные изменения. Заброшенное общежитие консервного завода полным ходом ремонтировалось, на площади появились две торговые палатки и красочный, похожий на цирк «шапито», шатер пивной, изрисованный логотипами «Балтика». Из цирка круглосуточно доносилась громкая музыка, но почти все места оставались свободными: аборигенов отпугивала не роль дрессированных животных, а несуразные цены – кружка слабого пенистого напитка стоила столько же, сколько бутылка забористого самогона. А если цена одна, то зачем покупать слабое вместо крепкого? Этот нехитрый принцип практичные селяне исповедовали задолго до того, как навязчивая реклама попыталась сделать из него откровение. Поэтому наиболее посещаемым злачным местом оставалась поселковая чайная, на которую привесили фанерную вывеску «Ресторан», с незатейливым ассортиментом блюд и развлечений: антрекот с жареной картошкой, гуляш, и отдельно мясо из гуляша, которое в сочетании опять-таки с жареной картошкой называлось уже красиво и непонятно «бефстроганов».
Шульгин расторопно сделал заказ, полная неулыбчивая официантка быстро принесла салаты, графинчик с коньяком и шампанское.
Небольшой зал был полон. Судя по лицам посетителей, здесь собралась не самая порядочная и интеллигентная публика. За двумя сдвинутыми столиками сидели явно приезжие кавказцы, наверное, строители. Они то и дело приглашали трех вульгарных крашеных блондинок, веселившихся в чисто женской компании. Из дальнего угла за происходящим угрюмо наблюдали четыре молодых крепких парня специфической блатной внешности.
По плебейской традиции старания музыкантов многократно усиливались мощной аппаратурой: с советских времен отдых принято связывать с музыкой, и чем музыка громче, тем отдых лучше.
– Ну, за первую офицерскую получку! – прокричал Шульгин, однако сквозь грохот динамиков разобрать слова можно было только по губам. Впрочем, все и так было ясно.
Офицеры с дамами пили и закусывали, девушки отдавали предпочтение шампанскому, молодые люди – более крепким напиткам. Как-то очень быстро все оказалось выпито, и Шульгин повторил заказ.
– А патруль сюда не зайдет?! – наклонившись к самому уху товарища, крикнул Кудасов.
Тот помотал головой.
– Нет! Внутри редко проверяют! И график заранее составляют, тогда мы узнаем и сюда не ходим!
– А если в поселке засветимся?! – продолжал беспокоиться Кудасов.
Он чувствовал себя нарушителем и от этого испытывал дискомфорт. Стоя на пороге ответственной должности нельзя попадаться на нарушениях приказов. А еще лучше совсем не допускать этих нарушений. По натуре Александр был человеком дисциплинированным и сегодняшний проступок совершил только ради Оксаны.
– Смотря кто в патруле будет! Офицеров обычно не трогают! Если не сильно пьяный! – прокричал Шульгин. – Пойдем лучше потанцуем!
Офицеры подхватили Оксану со Светой и принялись кружиться по залу. Алкоголь сделал свое дело: настроение улучшилось, музыка уже не казалась навязчиво громкой, блондинки вульгарными, а хмурые парни – приблатненными. Было весело, наступило расслабление и отдохновение души. Оксана раскраснелась и заливисто смеялась, в этом шалмане она была, несомненно, самой красивой девушкой.
Время пролетело быстро, Шульгин посмотрел на часы: Толян должен был забрать их в девять тридцать. Оставалось еще сорок минут.
Внезапно к столику подошел небритый кавказец лет тридцати, он был сильно пьян и заметно покачивался. Начав что-то говорить Оксане и не сумев перекричать оркестр, он схватил девушку за руку и стал поднимать со стула.
– Эй, эй, ты чего! – Кудасов вскочил и оттолкнул наглеца.
Тот отлетел в сторону и с трудом удержался на ногах. Музыка смолкла.
– Ты кого толкаешь?! – ощерился кавказец, обнажая золотые зубы. – Пойдем, выйдем!
– Сам выходи! Спать иди! – зло сказал Кудасов, внимательно следя за руками противника.
– Ну ладно, раз так – жалеть будешь! – процедил золотозубый и неверной походкой вернулся к землякам. Те недобро уставились на офицеров. Их было человек десять.
– Надо уходить, пока они не опомнились, – сказал Шульгин, подзывая официантку. Лицо у него было озабоченным.
Но Александр чувствовал, что без драки не обойдется. Причем драка будет не киношной, в которой два офицера сноровисто разбрасывают кучу негодяев, а реальной, и десятеро легко изобьют двоих. Потому что офицеров хотя и учили рукопашному бою, но попутно, а в основном их обучали инженерным расчетам и массе сложных военно-технических дисциплин, которые сейчас никак не могли помочь. Помочь мог бы положенный офицеру табельный «ПМ», но он стоит в оружейной пирамиде… А у этих наверняка в карманах ножи…
У Александра взмокрели ладони и засосало под ложечкой. Он положил на стол деньги. Может, Толян уже подъехал и они успеют вскочить в машину… До части несколько минут езды, а там часовые… Хотя возвращаться следует осторожно, не поднимая шума, но сейчас этим придется пренебречь…
– Пошли, – обитатели военного городка встали и направились к выходу. Кавказцы провожали их недобрыми взглядами и о чем-то спорили, сильно размахивая руками.
– Мне надо в туалет, – сказала вдруг Оксана, когда они вышли в вестибюль.
Черт, как не вовремя! Но что можно на это возразить?
– Давай, только быстро!
Шульгин взял Свету под локоть.
– Мы выйдем, поищем Толяна…
– Давайте, – пожал плечами Кудасов, хотя это ему не понравилось.
Он остался один в маленьком замызганном вестибюле, в маленьком замызганном поселке, один на один с опасностью… Почему они не выходят? Это обстоятельство не успокаивало, а настораживало еще больше. Трудно предположить, что эта публика откажется от мести… Если бы золотозубый пошел следом, это бы означало, что они удовольствуются обычным мордобитием. Но если они выйдут позже, конспиративно, значит собираются учинить что-нибудь похуже… Кудасов испытывал сильное волнение, грозящее перерасти в страх. И ему было стыдно своих чувств. Старший лейтенант российской армии, будущий командир пуска… Разве может он бояться какой-то шантрапы?! Ему предстоит запускать ракеты, уничтожающие целые города и страны! Но… Если сейчас его искалечат, то ничего запускать не придется и вся российская армия ему не поможет…
Из зала снова загремела музыка. В проеме двери мелькнула хищная мордочка с редкими черными усиками и тут же скрылась. Где же Оксана?!
Жена появилась через несколько минут с улыбкой на лице.
– А где Игорь со Светой? Они вернулись танцевать?
– Быстро пошли отсюда! – схватив Оксану под локоть, Александр потащил ее к выходу.
Конец ознакомительного фрагмента.