Страница 57 из 63
— Саня, будь другом, накапай еще двадцать пять.
Серега посмотрел неодобрительно. Пьяная женщина — это ужасно, а пьяный летучий оборотень — авиашоу в Жуковском. Но такую новость надо запить, иначе организм ее не переварит.
Паша Ламберт, которому приносит нестерпимые мучения мысль о том, что его его педагогическая карьера может прерваться, — это было круче, нежели Паша в «Локи». Я никогда не задавалась вопросом: как он вообще попал в нашу гимназию. То есть как попал — ясно, Наталья затащила, но почему он согласился? И кем вообще был на гражданке?.. И что он натворил такое неподобающее? Хотя, наверное, вот этого лучше бы мне не знать.
— Ладно, а теперь что?
— Надо ему сказать, что Тамару эту взяли и что никакой компромат на него она никому уже не сольет, и мы будем молчать. Он ведь от них прятался, а не от нас. И заодно добавить, что взяли не всех, и если он хочет полной информационной безопасности, пусть кончает валять дурака и помогает брать остальных. Только придется к нему туда идти, он мобильник оставил дома.
— Так сходите! — меня удивили безличные формулировки, обычно Сереге не свойственные. — Тебе Валерка это поручил?
— Валерка. Но… на самом деле я не могу.
— Почему?
— А ты посмотри на меня. Я же типичный этот, как ты сказала… ретросаксаул. Меня они на порог не пустят.
— Ламберта же пустили!
— То Ламберт… Галка, тебе трудно, что ли? Ты журналист, тебе нужны новые впечатления…
— А тебе не нужны? — наконец-то догадалась я.
— Не нужны, — честно признался Серега. — Галка, ну… ну да, я стесняюсь туда идти! Давай ты к нему сходишь?
Так бы сразу и говорил. В конце концов, я у Сереги в долгу за отчет перед Валеркой.
— Нет проблем. — Я по-гусарски опрокинула последние тридцать капель и поднялась.
На Серегиной курносой физиономии так явственно изобразилось облегчение, что мне стало смешно. Я, конечно, и сама такой же саксаул, и вообще мать гимназистки, но… бывало и хуже, прорвемся.
— Добрый вечер. Подскажите, пожалуйста, где мне найти Пашу?
Сначала я хотела позвать Наталью составить мне компанию. Потом решила не позориться, пошла одна. Подумаешь — «Локи», журналист я или нет? Как в окно «Веникомбизнеса» лазить, так не боялась, а как нанести деловой визит оборотням нетрадиционной ориентации… Тем более Валерка ведь мог бы Наталью и сам попросить, и это было бы вполне логично — уж логичнее, чем Серегу. Но не попросил почему-то.
Стриженная ежиком блондинка за барной стойкой ничуть не удивилась и улыбаться не перестала.
— Могу я узнать ваше имя?
— Галя… — «из школы», наверное, лучше не говорить, фамилию тоже называть не хочется — и вообще, с какой стати, если он тут просто Паша?! — Галка, просто Галка.
— Занимайте столик, Паша сейчас подойдет.
Это как понимать — он еще и живет здесь? Или просто сидит целыми днями?.. Я оглядела темноватый зал в пятнах желтого света и двинулась к ближайшему свободному столику. Честно говоря, я предпочла бы сесть в уголке, где-нибудь у стенки, но там все было занято. Юное создание с черной челкой принесло меню, чикнуло зажигалкой над свечкой, плавающей в стеклянной мисочке. Подведенные глазки создания контрастировали с «камелотами» на ребристых подошвах и камуфляжными штанами, и совсем бесподобно смотрелся поверх оных штанов официантский фартук. Ростом существо было пониже меня. И зачем, спрашивается, изображать из себя двух людей разного пола, если материалу и так едва-едва хватает на одного?.. Я сразу попросила себе полстакана апельсинового сока — Ламберт пусть заказывает что хочет, водку с ним я хлестать не буду.
Кабак как кабак, не знаючи и не подумаешь. По стенам светодиодные сетки, разгораются и меркнут огоньки величиной с булавочную головку. Упоительный запах жареного кофе в нагретом воздухе. Какие-то гравюры, плохо различимые без верхнего света, занавеси между столиками украшены не то снежинками, не то перышками. Слева от меня — пожилая дама, определенно дама, но с трубкой в зубах. Справа — трое симпатичных парней… по-моему, парней… беседуют о музыке: один объясняет остальным, почему дабстеп не похож на блюз. Синяя вспышка от экранчика мобильника высвечивает лицо девушки. Без вариантов — девушки, но это и подозрительно.
Паша — это теперь уменьшительное от Паула, что ли? И как сейчас выглядит Ламберт? Бой-дама — могучий бас, три меня в ширину, полторы меня в высоту, слона на скаку остановит? Женщина-солдат в берцах и со стрижкой как у той барменши? Или, наоборот, гламурная киса — макияж из «Космо», французский маникюр на всех пальчиках? А что, прекрасная была бы маскировка…
Создание с челкой принесло сок, я поблагодарила и попросила не забирать меню. Ну и где эта волчья морда, долго мне тут сидеть? А то дождусь еще, подклеится кто-нибудь…
— Девушка, у вас свободно?
Накликала. К моему столику подрулил мальчик — явно не девочка, но при этом точно не дядя. Класс десятый — одиннадцатый. Что же ты здесь делаешь, бедный ребенок? Знали бы твои многострадальные родители, где ты время проводишь…
— Нет, извините. Я жду знакомую.
— А не меня?
— Да нет, простите.
Он ни с того ни с сего фыркнул в кулак. А отфыркавшись, заметил укоризненно:
— А вы ведь даже не знаете, кто я.
— Ну и кто вы?
— Паша. Павел Ламберт, если полностью. Привет, Галь. Спасибо, что навестила.
Что говорить, фокус удался. Я вообще не знала, что так бывает.
Это что же, у него второй человеческий Облик — тоже мужчина? Точнее, юноша. Да, господа, такого разврата Париж еще не видел! То есть не Париж, а Москва, но в смысле разврата это то же самое… С другой стороны — бивалент есть оборотень с двумя человеческими Обликами, но кто мне сказал, что они обязательно должны быть разного пола? Никто, если хорошо подумать… Юный Паша уселся за стол и принялся изучать меню. Я смотрела на него во все глаза.
Похож, но не очень. Совсем не похож. Встрепанные волосы — как пучки соломы, уложенной высококлассным дизайнером сухих букетов. Брови домиком, нос толстый. Мимика в высшей степени живая. И улыбчивый рот. Ламберт никогда ни над кем не подшучивал, никогда не смеялся, и ухмылялся-то угрюмо, по-волчьи — одной щекой. А серая блуза с капюшоном, которую модники называют неблагозвучным словом «худи», была, кажется, знакомая. Правда, на том она сидела почти внатяг, а на этом — висела. Брюки… но не заглядывать же под стол, в самом деле.
Он поднял голову и встретил мой взгляд. Глаза были желтые. Не латунные, как у Ламберта-старшего, а янтарные, почти кошачьи, как у Валерки.
— А вы… ты точно Павел Петрович Ламберт?
— Могу шрамы показать, — он улыбнулся с замечательно невинным видом.
— Не надо! — Надеюсь, в моем голосе не прозвучала совсем уж откровенная паника. Нахальный вьюнош только рассмеялся. И я тоже.
Барышня с челкой уже стояла у его стула.
— Юки, чай для меня принесешь? — он обратился к официантке, будто к хорошей подруге. И заметьте, как она на него смотрит… нет, даже не в этом дело, а в том, как она глянула на меня.
Юки отбежала, я отодвинула свой стакан и наклонилась через столик.
— Паш, меня попросили тебе передать, что твоя знакомая Тамара Петровна сейчас находится у Валеры в конторе и выйдет оттуда нескоро. Деятельность «Веникомбизнеса» прекращена, а твоя… частная информация останется частной. Это официальное обещание.
Парень серьезно кивнул. Нет, все-таки не школьный возраст, лет двадцать есть.
— Официальное обещание… а ты-то в курсе?
— Не в курсе, правда. — «Ты» от этого Облика звучало малость нагловато, но я решила не придираться. — Единственное, что знаю, — что было это как-то связано с твоей армейской карьерой… только не кидайся на меня, как в тот раз, ладно?
— Я с тех пор не пил, — сообщил он. — В этом Облике я малопьющий. Только чай.
— Это радует, — искренне ответила я. — Ты не бери в голову, я не пыталась ничего про тебя разузнавать. Знаешь, почему врановые живут долго?