Страница 56 из 63
— Значит, так. — Дед важно прошелся по комнате, Димка следил за ним, поворачивая острый клювик. — Порядок у нас будет прежний. Далеко не улетать, быть в зоне видимости. Ворон не дразнить. (Голубь часто-часто кивал головой, будь на его месте Машка, я бы засомневалась, слушает ли.) К чужим бабушкам не подлетать, пшено и геркулес не клевать. Из помойки ничего не есть, а то будешь толстый, как сизари на улице. Все ясно?.. Если ясно, тогда полетели. Галочка, вы нас извините? Я ему обещал…
Сизые крылья мелькнули передо мной, воздух запел в перьях. Шумный, трескучий вихрь вынесся в форточку, и два крылатых силуэта поднялись в небо. Я сидела на подоконнике и долго смотрела им вслед, глупо улыбаясь и шмыгая носом.
Глава 22
Добрые люди кровопролитиев от него ждали, а он чижика съел!
— Зато ты крысу словила, — сказал Серега. Мы снова встретились в «Перелетном Чердаке», я пила кофе с коньяком, он — имбирный чай. И оба мы ели блины. Серега с лососем, а я — со сгущенкой.
Этим летом Кукустровы люди затащили на крышу настоящую блинную: два раскаленных круга (к слову сказать, питающихся краденым электричеством), цистерна жидкого теста с мешалкой. Теперь Тата ловко крутила Т-образной лопаткой, разгоняя белую лужицу в ровный круг, и потом переворачивала его кверху соблазнительным поджаристым кружевом… Гениальная коммерческая идея. Мы, летучие оборотни, кушаем как птички — в два-три раза больше собственного веса. И мы всегда готовы съесть что-нибудь горячее и сладкое, и побольше, побольше. Пусть нелетучие насмехаются и возмущаются, пускай завистливо поминают горшочек меду и плюшки с корицей. Крылья сжигают не меньше энергии, чем пропеллер Карлсона, — мы слопаем все и попросим добавки, и фигуру не испортим.
— Это не я, это ее собственные коллеги сдали, — ответила я. — А толку-то, если Антон утек.
— Да найдут его, куда ему деваться. Не может быть, чтобы из двадцати человек ни один не знал, где у шефа засидка.
— А этот ворюга из Измайлова так ничего и не сказал?
— Ворюга из Измайлова… — Серега вздохнул. — Валера сам к нему ездил, но… в общем, его перевели из травмы в психоневрологию. Говорить-то он говорит, но не очень осмысленно… Хотя ты была права, похоже, он действительно их клиент. Человеческий Облик в такую кишку просто не влез бы.
Серега отхлебнул чаю и вытер губы салфеткой — хищные птицы, когда хотят, могут быть та-акими аристократами! Тут я вспомнила, что у меня оставался еще один вопрос.
— Слушай, а почему они вообще заявились в институт на следующий день? Ведь они должны были понять, что мы у них на хвосте, после того как мы с тобой там шороху навели и утащили Настю? Им бы смыться и лечь на дно, а они, наоборот, все собрались как по заказу…
— Для того и заявились, чтобы упаковаться и смыться. И еще, насколько я понял, за ними оставался должок. Они кое-кому обещали сделать Облик, и предоплату взяли, а клиент был серьезный. Жаль, мы не знали, могли бы его дождаться — хороший был бы подарок Валеркиным сослуживцам-нормалам… В общем, настолько серьезный клиент, что очень им не хотелось его огорчать и разочаровывать. Как говорится, пусть лучше посадят, чем положат. Так что они собирались сделать последнюю импозицию и потом рвать когти. Заодно и деньгами разжились бы на дорожку.
— А кого они хотели — последнего?.. — тихо спросила я. На память пришли мохнатые щенки, юрист Ольга — серьезная щекастая птичка, недовольная отменой «операции»… Чьи-то еще Облики, украденные и спрятанные в нефритовые шарики…
— Не знаю, не спросил, — ответил Сережка и сунул в рот изрядный кусок блина. — Обошлось, и ладно… А кстати о засидках и о твоей Тамаре. Валерка с ней подробно побеседовал и выяснил, чего она хотела от Паши. Думаю, теперь он может успокоиться. И выйти из подполья.
— И где он был все это время? С кажешь ты мне или нет?
— Я затем тебя и позвал. Вообще-то он и сейчас там… Только ты не начинай хихикать, пожалуйста.
Я сделала серьезное лицо:
— Хорошо, не буду. (Серега недоверчиво выпятил губу.) Не буду, чтоб мне лопнуть! Ну?
— Он в «Локи» отсиживается.
Я не начала хихикать. Трудно хихикать с отвисшей челюстью. «Локи» не имеет никакого отношения к «Локомотиву». Впрочем, некоторая часть тамошних завсегдатаев любит футбол… но странною любовью.
Был такой момент в биографии самого бессовестного и бесстыжего среди скандинавских богов. Согласно преданию, однажды для Локи в очередной раз пришла пора отвечать за хитроподлости, и он обернулся не просто животным, а, к особому негодованию свидетелей и слушателей, животным противоположного пола — кобылой, которая соблазнила вражьего коня и затем родила жеребенка, того самого многоногого коня Слейпнира, на котором Один… ладно, об этом как-нибудь в другой раз. А про Локи я начала к тому, что его случай не уникален.
Есть люди, которые считают своим не тот пол, который указан в паспорте. У оборотней с этим проще. Или сложнее? В общем, тот, кто не уверен на этот счет, не только оборачивается, но еще и перекидывается, то есть имеет не один человеческий Облик, а два, и бывает или женщиной, или мужчиной. Кем именно — зависит от фазы луны, от настроения… от окружения не с последнюю очередь. Аналогичным образом, принимая Облик своего зверя или птицы, они могут стать и котом, и кошкой. И галкой, и… хм… галом. Да, нелегкая жизнь у некоторых.
Сообщество оборотней во многом перенимает взгляды и мораль человеческого сообщества. Оборотни с постоянным полом относились к бивалентам не очень-то одобрительно (мягко говоря) и в викторианской Англии, и в Советском Союзе. Теперь времена меняются. Теперь многие девочки из наших мечтают в один прекрасный день обернуться мальчиками, и наоборот. У некоторых, говорят, даже получается. У кого не получилось — те пытаются изобразить, будто получилось. И неудивительно, что московский «Локи» или, скажем, питерский «Акио» становятся модными заведениями.
…Но Паша Ламберт, брутальный наш мачо и отважный спецназовец, был последним, кого я могла вообразить входящим в «Локи»! С мирными целями, я имею в виду. То ли и вправду конец света не за горами?
— Так он, что же… из этих, что ли?
— Да, из этих.
— Паша?!
— Паша, Паша, — с раздражением подтвердил Серега. — Галка, ты что, вчера на свет родилась? Что тебя так удивляет?
— В масштабах Вселенной — ничего, — ответила я. — А в данном конкретном случае… никогда бы не подумала, что Ламберт — бивалент. По мне, так он вылитый ретросексуал. Или даже гопосексуал.
— Галка, за столом все-таки сидим! — укоризненно сказал Серега.
— Ретросексуал — это как раз прилично, — объяснила я. — Это тот, кто выбирает для себя имидж традиционной мужественности. Типа слегка пьян и до синевы выбрит. А гопосексуал — это… ну, в общем, слегка выбрит и до синевы…
— Понял, понял. Галка, ты по нормалам судишь, а мы… а Павел все-таки оборотень.
Я задумчиво подергала себя за челку. В чем-то Серега был прав. Если меняешь Облик, а не совмещаешь две сущности в одной — какая разница, выбрит ты до синевы или нет? Мужской Облик может быть вполне спецназовским, в то время как женский… ой. М-да. Ну ладно.
— Так возвращаясь к Тамаре. Чего она хотела от него, и почему он сначала запил, а потом сбежал? — спросила я.
— Она его шантажировала. Была одна история, времен его службы в особом подразделении. Бурцев выяснил, в чем там дело, — ну, неприятная история, но Павел виноват не был. В общем-то, тут и тайны никакой нет, его оправдали по всем статьям. Он просто не хотел, чтобы узнали родители учеников. И другие учителя, как я понял, тоже. А чего она хотела от него — понятно: склоняла к сотрудничеству. Но это он тоже того… не мог на это пойти.
— И поэтому запил?
— Ну, в общем, да. Получается, что так.
— Подожди. — Я вылезла из-за стола и подошла к стойке.