Страница 20 из 84
— Лом, ты что, слепой? — Развалившийся было в соседнем кресле Гимнаст от негодования вновь вскочил на ноги. — Или, как всегда, в своем репертуаре, отрицаешь очевиднейшие вещи? Ха! Под потолком горят лампы, а он утверждает, что нет электричества!
— Не кипятитесь, милорд, вам вредно волноваться, у вас головка бо-бо. — Лом снял, как начищенный пятак. Определенно, его радовала перспектива в очередной раз всласть поиздеваться над друзьями. — Мне крайне неприятно это делать, но я вынужден заметить вашему высочеству, что оно, в смысле высочество, глубоко заблуждается. Друзья мои, если это обычные электрические лампы, то попробуйте их погасить, и если это у вас получится, то, клянусь страшной клятвой мага Ордена, я буду всю оставшуюся жизнь всегда и во всем следовать только вашим советам!
Гимнаст со Студентом пошли на принцип и в течение следующих пятнадцати минут сосредоточенно обшаривали стены, и раззадорились до того, что принялись скидывать себе под ноги горы оружия, срывать с окон занавески и отодвигать шкафы… Но обнаружить кнопки выключателя им так и не удалось.
На шум, поднятый двумя горе-сыщиками, сбежались с десяток стражников с обнаженными мечами в руках, и Гимнасту пришлось долго доказывать им, что все нормально, ничего страшного не произошло, просто они с друзьями решили кое-что в гостиной передвинуть… Ну, немного не рассчитали силы, совсем чуть-чуть, капельку… В итоге стража удалилась восвояси, про себя на все лады, проклиная причуды молодого лорда. При этом в их глазах, обращенных на Гимнаста, светилась одна и та же мысль: «Дурак ты, хоть и высочество! Лечить тебя срочно надо в клинике для душевнобольных. Причем в принудительном порядке, если вдруг заартачишься».
Лом же, от души нахохотавшись, наконец, встал с дивана. Затем с невозмутимым видом поднял с пола здоровенный боевой молот и, раскрутив его как следует, запустил в ближайший розовый шар. От мощного удара во все стороны брызнули красноватые искры, но шар остался висеть, как ни в чем не бывало. На нем не появилось ни единой трещины, на стальной же колотушке молота образовалась здоровенная вмятина.
— Ну, как вам лампочка, от которой, как от стенки горох, отскакивает стальной шарик весом килограммов в пять? — поинтересовался Лом. — Вы все еще продолжаете утверждать, что это электричество?
Гимнаст не сводил глаз с покореженного снаряда, казалось, лишившись дара речи.
— Лом! Но как такое возможно? — воскликнул Студент. — Ведь это же хрупкое сте… Что же это такое, Лом?
— Вот с этого вопроса и надо было начинать, — отвечал маг все тем же невозмутимым тоном мудреца-наставника. — А то умные все стали, электричество им подавай. Да откуда тут взяться электричеству, если наукой занимаются лишь колдуны да маги? А их творческая мысль уж точно не направлена на совершенствование технического прогресса, о котором тут, кстати сказать, никто ни сном, ни духом. Цель местного мага-ученого — достичь наибольшей магической мощи и как можно быстрее. Изобретаются тут исключительно новые формулы магических заклинаний. А энергия, используемая учеными для своих опытов, имеет очень отдаленное отношение к электрической. Так вот, друзья мои, то, что вы приняли за хрупкие лампы, на самом деле является ни чем иным, как особой породой светящегося камня. Этот минерал — довольно-таки дорогое удовольствие, и использовать его в качестве светильника могут лишь очень богатые люди, к каковым, без сомнения, относится и наш Гимнаст. Теперь, после того, как вы так хорошо просветились, можете уже начинать убирать за собой весь этот кавардак, а то Тарп должен вот-вот появиться. Если он увидит подобное безобразие, его точно хватит удар. Столько потрясений за один день, а он человек старый, сердце у него слабое…
— Вот скотина, — пробормотал Гимнаст. И, продолжая ругать Лома, бросился на помощь Студенту, пытающемуся в одиночку придвинуть к стене здоровенный шкаф. — Что же ты, гад, сразу-то про камни толком не объяснить не мог, выпендриться захотелось?
— Я пытался, но меня же никто не хотел слушать, — Ухмыльнулся Лом. — Не могу же я навязывать друзьям, которые хотят все познать на горьком опыте собственных ошибок, свое мнение.
— И как земля таких носит, — прокряхтел Студент, надрываясь под весом здоровенного шкафа. — Ну ты, профессор, давай помогай, чего опять расселся?
— Студент, чего ты такой грубый? — недовольно проворчал Лом. — Не пойму, чем ты вообще недоволен. Когда вы тут веселились, все сокрушая, как стадо разъяренных горилл, я же вам не помогал. Так с чего ты вазл, что сейчас я вдруг возжелаю надрываться вместе с вамп?
— Ты тут нам зубы не заговаривай, — поддержал Студента Гимнаст. — Если бы сразу все как есть рассказал, то этого бардака тут и в помине бы не было. Значит твоей вины в содеянном нисколько не меньше, может, даже больше.
— Ну ладно, ладно. — Лом нехотя поднялся с насиженного места и поплелся к ближайшей куче оружия. — Вы, конечно, не правы, но, с другой стороны, друзьям помочь — святое дело!
— Спасибо, дружище, — с нескрываемой злостью в голосе воскликнул Студент. — И что бы мы без тебя делали?
— Да ладно, чего там, не стоит благодарности. — Лом сделал вид, что не уловил скрытого сарказма. — А без меня вы бы просто пропали. Вот так, взяли бы и растворились без следа в окружающем пространстве.
Через полчаса комната имела более-менее приличный вид. Конечно, не сравнить с первоначальным вариантом, но и следов погрома практически не было видно.
Они успели как раз вовремя, и только расселись в мягкие кресла вокруг стола, как в дверях появился Тарп. Следом за ним вошли еще пятеро слуг с подносами в руках. От разнообразнейших кушаний гостиная моментально наполнилась дразнящими ароматами. Старый дворецкий извинился за длительное отсутствие и испросил позволения сервировать стол.
Под его руководством слуги быстро очистили огромные подносы, заставив стол всевозможным яствами. По центру стола возвышалась огромная туша весьма упитанной свинушки, шедевр кулинарного искусства местного повара: золотистая хрустящая корочка, нежнейшее розовое мясо — эта мечта гурмана буквально просилась в рот. Причем было совершенно неважно, сыт ли ты и доволен, голоден ли и озабочен — в любом случае вид дивного кушанья вызывал превосходный аппетит. И половины этого шедевра за глаза бы хватило друзьям, чтобы потом неделю мучиться от переедания, но кроме него на столе были еще десятки блюд, тарелочек, горшочков, блюдец, на которых громоздились горы жареного, пареного, вареного, сушеного, печеного, копченого, соленого, маринованного и т.д. И все, все, все хотелось хотя бы попробовать. Потому что для полного уничтожения всего этого великолепия потребовался бы как минимум месяц, да и то при условии, что все трое будут кушать с утра до вечера и закусывать с вечера до утра.
Но как ни велик был соблазн очертя голову броситься в омут чревоугодия, никто из друзей не желал выглядеть первобытным дикарем в глазах местного населения. Даже если в роли населения выступали лишь пятеро слуг лорда Гимнса и его преданный Тарп, которые как шесть безмолвных статуй застыли за спинами друзей.
— Ну что, приятного аппетита что ли? — запинаясь от обильного слюнотечения, произнес Студент, обращаясь сразу ко всем присутствующим в комнате. После чего эдак вяло, словно бы нехотя, с треском оторвал мясистый кусочек от ближайшей к нему курицы и положил на свою тарелку. Ему казалось, что все слуги, и Тарп в том числе, голодными глазами, не отрываясь, смотрят за тем, как он впивается зубами в сочную курятину. От подобной слежки парень чуть было не подавился.
Это переполнило чашу его терпения. С перекошенным лицом, Студент повернулся к не менее измученному правилами хорошего тона Гимнасту и страшным голосом зашептал тому на ухо:
— Слушай, ты, лорд хренов, прикажи своим обезьянам оставить нас, наконец, в покое, а то я не знаю, чего сейчас с ними сделаю! У меня от одного их вида кусок в горле застревает! Вон и Лом весь аж позеленел от злости.