Страница 96 из 140
Хорошо, что проиграла.
– Есть такая планета, Старуха называется. Я там родилась. Представь себе молодую колонию, всего два поселка, да с десяток ферм в окрестности. Основной экспортный продукт – этот самый плющ. Уникальное растение, у него там какие-то особые волокна, на их основе создают сверхпрочные материалы для промышленности. На планете мы его не перерабатывали, продавали в виде сырья, но и как сырье он приносил какой-то доход, и этот доход, наверное, по сей день там – основа экономики. А сон… знаешь, у нас там, на Старухе, был полигон и военная база. Тоже, источник дохода своеобразный. Прилетал транспорт. Высаживал курсантов человек двадцать. И начиналась для них школа выживания в полном объеме. Старуха – сложная планета, с сюрпризами. Иногда происходили накладки. Тогда военные обращались за помощью к моему отцу, он был лучшим проводником, и при том – первым ребенком, который родился на планете. Он чувствовал тамошнюю растительность, как родную, знал, к какому кусту можно подходить, а какую корягу следует обойти подальше. Погиб, спасая группу курсантов, заблудившихся во время ориентирования…
– Поэтому тебе и снится тот кошмар? – не поверил Игорь.
– Ну, просто, я видела, как это было. Через окошко вездехода. Машина не прошла бы через заросли плюща, отец наказал мне сидеть в кабине, и пошел. Он не заметил, что там кроме плюща еще и полынник рос. У полынника сок едкий, как кислота. Это и есть кислота… Если на тело попадет, разъедает до кости. Неприметное такое растение, низенькое. Он не сразу почувствовал, упал там, в глубине, кричал. А я так и не вылезла из вездехода. Мне восемь лет было… а хватило толку помощь вызвать и даже координаты передать. Вот тебе и Старухин плющ, и цифры.
– Сашка моя Сашка, – глядя на меня из зеркала, спросил Игорь, – Ну вот как я тебя здесь оставлю?
Вот так и оставишь, почти сердито подумала я, и нечего меня опекать, большая уже…
Но допекла меня, на самом деле не игорева опека, а звонок Калымова – следующим утром. Вак без обиняков заявил:
– Сандра, извините, что снова вас беспокою. Но у меня к вам настоятельная просьба. Пожалуйста, в ближайшие дни не выходите из дома и постарайтесь не принимать гостей.
Я поняла – это заговор. У меня на планете знакомых – два с половиной человека. И все они в данный момент поставили целью извести бедную Сандру вопросами о состоянии ее здоровья. Даже посторонних подключили.
– Я поняла, Валентин Александрович. Один вопрос, извините.
– Какой?
– В связи с чем такая забота? Я себя нормально чувствую и…
– Ваше здоровье здесь не при чем. Вы помните Майкла? Это начальник моего аналитического отдела и частный детектив в свободное от работы время.
– Разумеется.
– Он кое-что накопал про пен-рит. Возможно, вам угрожает опасность.
Еще не легче. Ну, какая мне может угрожать опасность? Кому я нужна? Профессор Ханчиэни арестован, его люди или сидят тише воды, ниже травы, либо усиленно ищут себе оправдания. Уже и так понятно, что профессорский проект заморожен на неопределенный срок. Но от Калымова отмахиваться мне совесть не позволила. Хотя здоровое возмущение так и просится наружу: я что, сама не могу за себя постоять?
– Какого рода опасность?
– Пен-рит пропадают. Причем, те, кто наиболее адаптировался в обществе. Некоторые из них имели семью и работу. Мы подозреваем, что они исчезли не по доброй воле. Я бы мог отправить к вам в поселок наблюдателя…
– Не надо.
– Да послушай. Ну, чем он вам помешает? Поселится в одном из коттеджей, будет следить за флаерной стоянкой…
– Не надо, поздно…
Смутный шум, донесшийся с кухни несколькими секундами ранее, обрел плоть и кровь, лишь только новые гости вошли в гостиную. Эх, хотели мы с Игорем заколотить дверь в подвал, да решили, что раз проект заморожен и лаборатории закрыты, то смысла в этом нет…
– Саша, что там у вас?
Я положила включенный коммуникатор на стол. Надо было включить и камеру…
По мою душу пришли двое. Одежда – какая-то спецовка.
Оба – высокие, мускулистые мужики, один вообще под два метра.
Я не нашла ничего умнее, как спросить:
– Что вам здесь нужно? Кто вы?
Но это последнее, что я успела произнести – даже самый слабый заряд бинка делает людей косноязычными – надолго. Сознание вернулось через минуту, или около того. Я лежала на диване, руки в наручниках за спиной. Надо было послушать Гилоиса и лечь в клинику…
Скосив глаза, я увидела, что коммуникатор не только выключен, но и разбит.