Якорь

…разразился нешуточный скандал вокруг размещения военного городка непосредственно на Флоре. Исторически сложилось, что древнейшие города планеты с докосмической историей расположены ближе к побережью, в тропической зоне. Новые колониальные поселения были созданы в средних широтах. Военные претендуют на территории, которые хотя и считаются официально «ничейными», всегда использовались населением, как зоны «дикого» отдыха. Это так называемые «Лавовые озера», территория с уникальной реликтовой природой, не существующей больше нигде на планете. Кроме того, ведутся переговоры о размещении на орбите нескольких стратегических спутников.

Лидеры движения «За свободную Родину» выразили решительный протест и обвинили правительство в продажности и готовности идти на любые уступки…

Население возмущено самоуправством правительства.

Сейчас решение повторно рассматривается в парламенте. Уже известно, что военная часть на Флоре все же будет размещена. Дискуссия ведется лишь о том, где конкретно…

Фрагмент сообщения в выпуске Третьего сетевого канала новостей

 

В один из дней, остававшихся до отлета «Корунда», я навестила Велчи.

Несколько раз собиралась, но все откладывала, откладывала посещение, словно гнала от себя саму мысль о больничных стенах, тусклых палатах, безрадостной угрюмости тяжело больных людей. Глупо, каково ей там – одной?

В клинике меня встретили вполне благожелательно, провели в закрытый блок, где происходит первая послеоперационная адаптация, и попросили немного подождать. Медсестры, бегающие по коридору, смотрели на меня с любопытством. Кажется, пока я ждала, их в коридоре стало больше.

Минут через пять доктор вынес мне серебристо-синий халат, сообщил, что Велчи не спит и будет рада меня видеть.

Выглядела она ужасно. Исхудала, круги под глазами. Да еще волосы ей обрили. А с другой стороны, я должно быть, сразу после первой стадии выглядела вообще чудовище чудовищем.

Велчи увидела меня, села на кровати.

– Привет.

Я нашла глазами стул, подвинула к ней, села.

– Ну, как ты тут?

Она пожаловалась:

– Все болит. Вчера вот ног почти не чувствовала. Сегодня получше, но…

– Это нормально. Месяца через два будешь чувствовать себя вообще прилично.

Она кивнула. Видно было, что ей хочется о чем-то спросить, но она не решается. Я тоже молчала.

Велчи первой нарушила тишину:

– Мне сказали, ты все вспомнила.

– Так и есть. Ты была права.

– В чем?

– Что память сохраняется. До нее потом нужно просто добраться. Ты знаешь, мне чуть башню не снесло, когда я начала вспоминать. Это так все получилось… одновременно. Сильное чувство.

Взгляд у Велчи стал совсем тоскливый. Я спросила:

– Да что ты? Выплывешь. Я же выплыла.

– Я так не смогу. Я боюсь стать, как все остальные.

Так. Совершенно точно, я этого тоже боялась. Стать, как другие пен-рит. Всему учиться заново, даже говорить и есть. Перестать быть собой.

Только бы она не сделала, как я. Только бы не затягивала с окончательной трансформацией. Потому что на третий год кажется, что умереть проще, чем решиться. Я бы так и не решилась, если бы не Гилоис.

– Я тоже боялась. – Осторожно сказала я. – И еще мне казалось, что больше никогда у меня не будет нормальной человеческой жизни. Но видишь: вот я, я все помню, я собираюсь вернуться к друзьям и любимой работе. И с тобой так будет.

– Ты не можешь знать…

– И ты. Тоже не можешь знать. И никто не может знать. Но у тебя, на самом-то деле, очень простой выбор. Или три года болезни и смерть. Или риск, и шанс вернуться в общество нормальным человеком.

– Ты рискнула и выиграла. – Она криво улыбнулась, – а мне никогда не везло в азартных играх.

Сказать ей? Да. Так будет честнее.

– Я не рисковала. Я так сильно боялась последней трансформации, что у меня пошел четвертый год на твоей стадии. Последние месяцы я провела на костылях. В один прекрасный день я от боли упала в обморок, и если бы рядом не оказался мой куратор, так и умерла бы, наверное. Но я-то думала, что шансов нет. А ты знаешь, что они довольно велики. Ты сама была куратором, имеешь представление, как тренировать память. К тому же здесь, в клинике министерства, сделают все, чтобы тебе помочь.

– Знаю. У меня теперь тоже есть куратор. Доктор Адачи Гарсари. Ты его, наверное, видела.

Я вспомнила доктора, который меня сюда проводил. Наверное, это он. Кивнула.

– Саша, ты будешь ко мне заходить?

– Разумеется. А твои родные знают, что ты здесь?

– Я не хочу их расстраивать. Потом как-нибудь скажу.