Страница 29 из 91
Наука на Западе создается капиталистической промышленностью (а не наоборот). Расцвет творчества в технике в капиталистическом мире неизменно сопровождается расцветом науки. Наука нужна промышленности для двух целей. Первое: она дает материал для творчества над рационализацией производства и удешевления, что диктуется необходимостью конкуренции. Это, конечно, ведет к безработице. Во-вторых, научные открытия открывают новые культурные возможности поднятия уровня жизни и таким образом создают новые возможности для помещения капитала в новые [отрасли] промышленности, как кино, фото, радио, телевидение, телеграф, телефон, авиация и т. д. Это, конечно, уменьшает безработицу, но мы знаем, что на деле все же безработица увеличивается и с ней капиталистическое хозяйство путей борьбы не нашло и не может найти. Но, чтобы поддержать свой творческий характер, промышленность нуждается в науке и она ее развивает. Забота об этом творческом характере проходит красной нитью через всю английскую промышленность. Не только сейчас в Англии тратятся большие деньги, строятся научные лаборатории гораздо больше, чем у нас, [но] существует целая научная промышленность, которой у нас ныне в помине нет, существуют колоссальные организации «технического интеллекта» [с] популярными лекциями, музеями и пр., которые у нас тоже только в зачатке.
У нас, конечно, промышленность развивается исключительно сильно, у нас самая здоровая политическая и экономическая система в мире, но развитие нашей промышленности поражает отсутствием творчества. Все развитие пашей промышленности базируется на перенятии чужого опыта, у нас преобладают, как говорят, «цельнотянутые конструкции». Надо прямо сказать, что если в политическом и хозяйственном отношении мы самое сильное государство, то в отношении прогресса науки и техники мы полная колония Запада. Запад знает эту нашу слабость и хорошо ее оценивает. Они охотно нам продают за несколько миллионов любую техническую помощь. Они знают, что этим они нам не помогают, а нас губят. Они хорошо знают (как и хороший школьный учитель), что, если приучить людей зубрить, они отучаются думать. Мне как-то раз пришлось консультировать очень долго в одной очень крупной английской фирме. Они осваивали в это время одну аппаратуру, освоенную уже американцами. Они закупили у американцев техническую помощь, так же, как и мы. Но об этом мало работников знали. Директор завода заставлял своих научных работников и инженеров докапываться до уже известных результатов самостоятельно. Директор мне говорил: «Если мы не пройдем весь путь с начала хотя бы в части вопросов, мы никогда не сможем самостоятельно развиваться дальше». Затраты на решение известных проблем должны были окупиться в будущем.
Я не могу перечислять все факты, доказывающие отсутствие творчества у нас в промышленности, но лучшим доказательством служит отсталость и слабость нашей науки, которая так слаба только потому, что наша промышленность не дает никаких творческих запросов.
Конечно, в создавшемся положении, может быть, и нет ничего трагичного, о чем волноваться. Наша промышленность защищена крепкой таможенной стеной и монополией от западной конкуренции. Так оно, конечно, и правильно. Пробудившаяся страна жадно поглощает все после многовекового голода, и пока она не утолит свой голод, может быть, и не нужно выдумывать новые блюда, а довольствоваться испытанными рецептами западноевропейской кухни. Америка в конце прошлого века и в начале нашего переживала примерно то я;е самое.
Что нам делать? Конечно, детально весь путь трудно указать, его покажет нашей партии сама жизнь, как и всюду, где новые методы социалистического хозяйства вводились в жизнь. Но основное направление, мне кажется, должно быть такое. Начать развитие паших творческих сил с промышленности и техники, а не с науки, как у нас сейчас, мне кажется, пытаются делать. Творческие запросы техники к науке неизбежно поднимут ее само собой. Чтобы поднять творческий элемент в технике, конечно, надо идти на непроизводительные расходы, но их нечего бояться. Например, знаменитая и самая передовая в мире оптическая фирма Цейс в Германии так распределяет свои доходы:
1/3 — прибыль, 1/3 — капиталовложения, 1/3 — исследовательские расходы. Мне кажется, не будет преувеличением [предположить], что со временем и нам придется тратить 1/3 наших государственных доходов на творчество.
Чтобы создать творческий дух в нашей промышленности, кроме всевозможных поощрительных мер, надо также стремиться поднять мелкое машиностроение и индивидуальное производство машин. Этого у нас нет. Сделать небольшую опытную машину у нас негде, а всякая новая машина рождается, как [п] человек, маленькой, а потом растет. Так было с аэропланом, мотором, дизелем, турбиной, динамо-[машиной] и пр. У нас новую машину рожать негде. Небольшие заводы, например, изготовляющие несколько сотен автомобилей в год, являются всегда наиболее прогрессивными, так как на малом количестве машин легче вводить новшества.
Наконец, нельзя отрицать творческого элемента личности в творческой технике. Она играет такую же роль, как в литературе, музыке, искусстве.
Капиталистическая промышленность это хорошо учитывает. Например, это было лет 6—7 тому назад, химик Шеппард работал в Англии в одной фотографической фирме, сделал крупные научные работы. Его пригласил к себе «Кодак» в Америку. Шеппард любил свой завод в Англии и не хотел ни за какие деньги с ним расстаться. Тогда «Кодак» купил все акции завода, закрыл его, и Шеппарду ничего не оставалось, как переехать в Америку. Купить Шеппарда стоило «Кодаку», наверное, не меньше миллиона долларов, хотя сам Шеппард и не получил из них ни копейки.
Итак, вот отчет моей работы. Мне кажется, я работал как вол и говорил вовсю. Но часто мне начинает казаться, что я представляю из себя Дон Кихота с ветряной мельницей. Может, то, что я хочу, идет вразрез со стихийными силами, и я, со всеми своими письмами, записками, буду причислен к бессмертному классу Дон Кихотов. Большинство моих записок остаются безответными, и за год, по существу, все осталось по-прежнему. Так неужели же, тов. Сталин, социализм не кроет в себе тех организационных моментов, которые необходимы, чтобы создать в Союзе условия, которые дадут нам возможность стать на самостоятельные йоги в культурно-техническом и научном творчестве? Я не верю в это. Мы должны это изменить. Но как это сделать? Конечно, инициатива должна идти от нас, ученых. Пускай другой раз я не прав, ошибался или [был] неприятно резок. Но мне кажется, что это лучше, чем сидеть и ждать. Неужели я не прав, вмешиваясь во все дела, касающиеся науки в Союзе? Так почему же тогда мне возвращают мои письма с надписью «за ненадобностью»[72], не отвечают на мои записки и письма?..
42) В. И. МЕЖЛАУКУ[73] 12 февраля 1937, Ленинград
Многоуважаемый Валерий Иванович,
Меня тут в Ленинграде очень взволновало известие, что вчера арестовали физика В. А. Фока. Я его считаю нашим самым способным физиком-теоретиком, ого работы по приближенным методам интегрирования волновых уравнений современной электродинамики считаются классическими, их знают сейчас всюду, они вошли в курсы. Он еще молод (38 лет). Это совсем оторванный от жизни человек благодаря своей почти полной глухоте. Вся его жизнь в упорной работе над научными проблемами. Я не могу себе представить, что такой человек мог совершить крупное преступление. Тут, должно быть, ошибка.
Говорят, его привлекли в связи с каким-то крупным вредительством, получившимся в результате недобросовестно проведенной геологической электроразведки. Фок дал какие-то теоретические формулы. Конечно, возможно, что люди их неправильно использовали, но мне кажется совсем невероятным, чтобы Фок намеренно дал неправильную теорию. Не потому, что это очень легко установить, а потому, что Фок чересчур крупный ученый, чтобы это делать. Видите ли, это как большой музыкант, он не может фальшивить, т. к. первым делом это будет резать слух и терзать его собственные уши. Эти все соображения заставляют меня заключить, что 99 из 100, что это ошибка — с арестом Фока. А если это так, то это вызовет целый ряд самых грустных последствий для советской науки. Это еще больше отдалит нашу научную среду от социалистического строительства, может и подорвать работоспособность Фока и вызовет нехорошую реакцию у наших и западных ученых.
72
См. письмо N 32. Это письмо В. М. Молотов вернул Капице с резолюцией: «За ненадобностью вернуть гр-ну Капице».
В другом черновом наброске неотправленного письма к Сталину того же примерно времени Капица пишет: «...Тов. Молотов вернул мне мое письмо, подчеркнув, что, дескать, я — гражданин Капица, а не товарищ, и мне не надобно вмешиваться в вопросы организации науки. Я, конечно, веду свою линию, и это меня только все больше и больше угнетает. Чувствую себя одиноким, подвешенным в воздухе, жалобно болтающим ножками существом. Этот подход к ученому — дескать, работай, гражданин Капица, [но] не вмешивайся в жизнь страны, которую создали мы, товарищи,— не дает здоровой базы для работы. [Это] так, [как], например, если бы сказать девушке: «Рожай детей, это твое бабье дело, но ты не член семьи». Такой горемычной женой не могу быть. Не могу подобострастно целовать руку повелителям, говорить, как все замечательно. Так делают много наших ученых, и, видно, это поощряется...»
73
Впервые опубликовано в «Советской культуре» 21 мая 1988 г