Страница 28 из 91
В административно-хозяйственной жизни Института мы с О. А. боремся дружно за упрощение и уменьшение аппарата. Я возлагаю большие надежды на введение новой системы финансово-бухгалтерской отчетности. Ведь 7 месяцев пошло на то, чтобы ее родить. Родилась она только благодаря Вашей поддержке и несмотря на то, что НКФ только и мечтал, чтобы произвести аборт. Я об ней думаю без всякого удовольствия — ведь мне пришлось потратить немало времени на то, чтобы разобраться в основе наших финансово-бухгалтерских процедур. Это чертовски скучно. Напомнило мне ученические годы, когда учил катехизис. Тоже весьма скучный и формальный предмет и тоже бесполезный для научной работы. Но иначе, конечно, роды не могли бы состояться.
Немало внимания я уделил и Академии наук. Насколько я мог, я внимательно следил за ходом ее работы. Я был на двух-трех заседаниях Президиума и принимал участие в строительной комиссии. Теперь я устранился от систематического участия в ее работах и только оказываю помощь по отдельным вопросам и согласился принять участие в [рассмотрении] вопросов снабжения. Свою точку зрения я отчасти высказал в своем письме к тов. Н. П. Горбунову, копию с которого я Вам передал[70]. Я в корне расхожусь с теперешним направлением работ АН. Задачи АН, мне кажется, ясны: это организовывать и направлять научную работу страны согласно запросам нашего хозяйства и идеологии. Первое, конечно, организовать, то есть наладить хозяйство. Это очень важный и серьезный вопрос, он включает в себя подбор кадров, оклады, снабжение, печатание, строительство и пр., и вообще все вопросы научного хозяйства. Тут в АН полный кавардак и беспорядок. Я могу говорить об этом с полным авторитетом, так как, организовывая свой Институт, я решительно никакой помощи от АН не получал. Я организовал свое снабжение, я добился быстроты в получении заграничных заказов, подобрал кадры, организовал финансовое хозяйство, и все, не прибегая к помощи АН. Помогали только Вы, и больше никто. Не потому, что через Вас было проще, а потому что АН в этих вопросах просто-напросто импотентна.
В своем же Институте я обратил исключительное внимание на вопросы организации не потому, что это интересно, но потому, что без этого нельзя обойтись в развитии здоровой научной работы. Этим моментом нельзя пренебрегать н в работе АН, поэтому на данном этапе все силы и энергия руководителей АН должны быть направлены как раз на такие вопросы, а этого нет. Ее ведет Кржижановский, одаренный воображением, которое уносит его за облака, далеко от жизни. Он говорит много об общественности, но, по существу, ее не замечает, поглощенный своими фантазиями, совсем не способен объединить и подобрать работников АН, организовать их работу. А в этой, прозаичной на первый взгляд работе и есть тот фундамент, без которого нельзя строить «самую передовую в мире науку». Под этим углом вся работа АН приобретает карикатурный характер. Тов. Кржижановский уподобляется вознице, который выводит на международную арену неподмазанную, плохо сработанную колесницу, запряженную полуголодными лошадьми, и уверяет, что она самая замечательная в мире, и долго говорит о тех 12 замечательных пробегах, которые он собирается сделать. Получается просто словоблудие.
Я придаю исключительное значение организации нашего научного хозяйства на данной стадии нашей научной жизни. Со своей стороны, за этот год я много потратил сил, добиваясь быстроты и точности снабжения. Что касается импортного снабжения, то тут были большие неполадки. Но я думаю, что если Вы будете меня и впредь поддерживать, как Вы делали до сих пор, то удастся добиться порядка.
Но вот наше отечественное научное снабжение скандально плохо. Первый раз я Вам писал по этому поводу 15 ноября 1935 г. С тех пор писал письма, записки то Вам, то тов. Бауману и, помните, особо резкое письмо Пятакову, все с интервалом не менее 2-х месяцев, а результат — полный нуль. Пока Вы только обещаете, но, по существу, ничего не сделано. Это очень нехорошо, я же чувствую себя в роли Дон Кихота, борющегося с ветряными мельницами.
Сейчас для меня, как ученого, вопрос налаженного научного хозяйства самый важный. Ведь приборы, материалы нужны ученому так же, как музыканту хороший инструмент, на котором он играет. Пока что нашего ученого можно уподобить пианисту-виртуозу, которому предложено играть на разбитом, ненастроенном рояле, в котором к тому же не хватает многих струн. Я еще раз говорю, что развивать свою научную работу могу только благодаря тому, что Резерфорд присылает мне все, что нужно. Без этого, конечно, я работать не мог бы. В том, что я недостаточно добиваюсь улучшения в этом направлении, Вы навряд ли сможете меня упрекнуть, а [за] то, что [спустя] 14 месяцев мы стоим на том же месте, краснеть должны Вы.
Итак, подводя итог моего отчета, я вижу, что 50% моего времени ушло на работу по организации моего института. Это много, но это окупится в будущем, так как здоровый хозяйственный организм является, как я уже говорил, зароком удачи научной работы. 30% времени я работал хам для себя, а 20% ушло на общественные дела.
Итак, наступает 1937 год. Будете ли Вы по-прежнему мне помогать? Без этого у нас, конечно, ничего не будет выходить. А это тоже нельзя считать нормальным, так как я хорошо знаю, что непосредственная Ваша работа исключительно важна и ответственна для всей страны. Мне же приходится Вас часто беспокоить по мелочам, вызванным неорганизованностью нашей жизни. Но если я делаю это, то только потому, что мне кажется, [что] опыт, приобретенный в нашем институте, будет Вами обобщен и поведет к более скорой и здоровой организации нашей научной жизни. Если по истечении нескольких лет у нас наука станет на более здоровую базу и я почувствую, что в этом деле была моя лепта, то тогда все прожитое с легкостью окупится. Эта надежда и есть основной источник моей энергии.
Пока что я думаю, что на этот, 37, год у меня хватит еще силы и бодрости духа, а у Вас терпения.
Привет и с Новым годом.
П. Капица
41) И. В. СТАЛИНУ[71] [Декабрь 1936 — январь 1937]
...Также мне пришлось давать довольно много консультаций. К этому делу я хорошо привык в Англии. Но у нас в Союзе, столкнувшись с нашими заводами, передо мной ясно очертился совсем отличный склад нашей промышленности по сравнению с английской. Мне кажется, это очень важный вопрос, о котором я хочу сейчас Вам писать, потому буду откровенен, и если у меня будет резкость в очертании вопроса, то заранее [прошу] простить.
У меня были две большие консультации, к которым я отнесся с особым вниманием. [На] первом заводе (эти оба завода были одни из передовых заводов Москвы) я давал только общее идейное направление развития их работы. Из этого ничего не вышло, как из семени, брошенного на песчаную почву. Ко второму заводу я подошел конкретно, дав полный расчет, так сказать, провел всю теоретическую инженерную работу. Вышло не больше толку. Контраст поразительный с Англией. Конечно, не раз в жизни я давал ошибочные советы, но эти ошибки обнаруживались после того, как предложенное было выполнено, и очень часто это указывало еще новые пути и часто до чего-нибудь можно было докопаться. У нас — творческая инерция, скептицизм, лень заводов стоит в полном контрасте с английской промышленностью. Связать нашу научную творческую мысль с практикой при данных условиях немыслимо.
Вот в чем причина такого состояния промышленности у нас по сравнению с английской.
Англия была в прошлом веке самой передовой технической страной и в эти годы ведет еще во многих отраслях техники. Читая биографии ведущих ученых Англии 19 века, [таких], как Фарадей, Кельвин, Дэви, Джоуль и другие, видно, что они были тесно связаны с промышленностью. Далее, все средства, на которые развивалась английская наука, шли из промышленности. А эти средства в Англии исчисляются сотнями миллионов фунтов стерлингов. Вообще, в капиталистических странах наука находится на иждивении промышленности. Например, Рокфеллер «пожертвовал» на науку в Америке 700 миллионов долларов.
70
См. письмо №. 35
71
Черновой набросок неотправленного письма. Датируется по содержанию