Страница 29 из 32
— Это Перси Фьюри, — начала она. — Он меня обожает, и я бесстыдно этим пользуюсь. Видите ли, после смерти моего мужа Якоба мне слишком часто приходится слышать от разных мужчин признания в любви. Так что даже самые искренние из них весьма трудно принимать всерьез. Когда ты богат и имеешь высокое положение в обществе, то становишься предметом всеобщего обожания. Вы и не представляете, сколько лести меня окружает. Но я всегда любила только одного человека, м. моего дорогого Якоба, и после его смерти ничего не изменилось. Однако в наше беспокойное время, когда Империя пребывает в вихре перемен, одинокой женщине тяжело прожить без могущественных покровителей и друзей. Поэтому мне приходится терпеть их вокруг себя и время от времени поощрять улыбкой или кивком. Пока они думают, что у них есть шанс меня обольстить, я могу пользоваться их расположением. Моих врагов они считают своими врагами, а стало быть, я могу рассчитывать на некоторую защиту, если не сказать безопасность. Надеюсь, вас не слишком шокирует моя искренность, сэр Дезсталкер?
— Нисколько, — ответил Оуэн, который на удивление был ею очарован. — Подобная откровенность — довольно редкое явление в наш век и тем более в наши дни. Возможно, вы столь же откровенно объясните, что, собственно, я могу для вас сделать.
— Умоляю, разберитесь с Валентином! Он всегда был позором Клана Вольфов. У меня есть основания полагать, что он убил своего отца.
— Правда? — Оуэн поднял бровь. — Этого я еще не слышал. Хотя не скажу, что очень удивлен. Я всегда считал, что Валентин способен на нечто подобное.
— В настоящее время я представляю Клан Вольфов, — продолжала Констанция. — Несмотря на то что я стала его членом не с рождения, а лишь в результате замужества, возглавить его, кроме меня, некому. Однако управлять Кланом, на котором лежит такое пятно, весьма трудно. И, хотя мои люди продолжают лояльно относиться ко мне, равно как и к моей Семье, терпение их не безгранично. Мне нужна ваша помощь, сэр Дезсталкер.
— Чем же я могу вам помочь? Должно быть, вы заметили, что я не слишком популярен среди властей предержащих. Если у меня и есть какое-то влияние, то оно строго ограничено.
А если вам нужен личный охранник, то позвольте заметить, что после завершения Восстания многие бравые воины остались не у дел. Так что личную охрану вы можете обеспечить себе без особого труда.
— Нет, вы не так меня поняли. — Констанция нахмурилась и медленно покачала головой. — Я вовсе не этого от вас прошу. Мне неловко говорить, сэр Дезсталкер, но, пожалуйста, простите меня и позвольте начать издалека.
— Да, конечно. Только, прошу вас, называйте меня Оуэном. Я не из тех, кто чтит формальности. Констанция невольно улыбнулась.
— Да, я слышала. Очень хорошо. Это значительно упрощает дело. Зовите меня Констанцией.
На мгновение она отвернулась, чтобы собраться с мыслями, а когда вновь взглянула на Оуэна, лицо ее выражало спокойствие и решительность.
— Моя жизнь сложилась не так, как я себе представляла. Уверена, вы понимаете, что я имею в виду. Когда я выходила замуж за Якоба Вольфа, то думала, что навсегда определила свой жизненный путь. Я собиралась родить и вырастить наших детей и до конца дней быть ему верной спутницей жизни. Но вдруг его не стало. Его убили, и на нашу Семью посыпался удар за ударом. Кончилось тем, что я осталась одна. Мне пришлось самой нести ответственность за свою жизнь, к чему я совсем не привыкла. Меня никогда не учили этому. Поэтому я вынуждена была приобретать опыт по ходу дела. Удивительно, на что бывает способен человек, когда обстоятельства вынуждают его. Так произошло со мной. Я научилась отвечать за себя и свою жизнь. Я быстро повзрослела. Когда за порогом тебя ждут нищета или смерть, а порой и то, и другое вместе, приходится быстро взрослеть. Тяжелая жизнь закалила меня. Но она также сделала меня безжалостной и жестокой. Словом, такой, какой мне быть не очень хотелось бы. Видите, Оуэн, как много у нас с вами общего. Именно поэтому я хочу, чтобы вы на мне женились.
Оуэн остолбенел. Когда он шел на встречу с Констанцией, то прикидывал в голове самые разные варианты их разговора. Ожидал услышать все что угодно, только не то, что услышал. Искушение повернуться и уйти, растворившись в толпе, было слишком велико, и подавить его стоило немалого труда. Спасаться бегством вообще было не в его правилах, не говоря уж о том, что это выглядело бы дурным тоном. Поэтому Оуэн не без усилия заставил себя закрыть рот и тяжело сглотнул.
— Почему я? — наконец выдавил он. Пожав плечами, Констанция ответила:
— Вполне понятно, что я должна выйти замуж. После долгих раздумий я пришла к выводу, что лучшей кандидатуры, чем вы, мне не найти. У нас очень много общего. Мы оба — выходцы из старинных и почитаемых родов. К тому же мне нужен человек, которого не коснулись зло и коррупция. К сожалению, пороки захлестнули почти весь наш класс. Мне нужен тот, кому я могла бы доверять. Конечно, я понимаю, это будет не любовный союз. Но мы с вами обязаны вступить в хороший брак и продолжить свой род. Вы снова сможете прославить свою Семью. А я буду гордиться тем, что стала одной из Дезсталкеров.
Констанция замолкла и выжидающе посмотрела на Оуэна. В такой переделке он еще не бывал и в первый раз в жизни растерялся.
— Я знал Якоба Вольфа, — после несколько затянувшегося молчания наконец произнес он. — У моего отца… были с ним какие-то дела. Сколько помню, я никогда его особенно не интересовал.
Констанция улыбнулась.
— Якоба вообще мало кто по-настоящему интересовал. Он был тяжелым человеком. Иначе и быть не могло. Но я знала другого Якоба. С этой стороны он никогда никому не открывался, даже собственным детям. А может, в первую очередь им. У него был сильный и неколебимый характер. Он всегда стоял насмерть за свои убеждения. Почти как вы, Оуэн.
— Постойте, постойте! — Оуэн протестующе замахал руками. — Меньше всего я похож на Якоба Вольфа. Что-что, а это нам с вами известно наверняка. Я никогда не хотел стать воином. Я был тихим ученым и оставался бы им до сих пор, если бы Лайонстон в свое время не объявила меня преступником. Меня захлестнула волна Восстания. Ее отголоски вынуждают меня идти тем же путем по сей день.
— То, что к подобным достижениям вас привели столь горестные обстоятельства, лишь делает вам честь, — возразила Констанция. — Но Восстание закончилось. Чем же вы намерены заниматься дальше) Вернуться к жизни простого историка вы не сможете — все равно что бабочке вновь обратиться в гусеницу. Пусть охота за преступниками сейчас отвечает вашей насущной потребности, однако на этой профессии нельзя строить свою жизнь. Нравится вам или нет, для многих людей вы стали символом чести. Они мечтают, чтобы вы возглавили Империю. А значит, вам придется заняться политикой. В противном случае вы выиграете бой, но проиграете сражение. Не затем же вы прошли через ужас войны, чтобы вместо Лайонстон на престол попал еще больший злодеи?
— Нет, — согласился Оуэн, — этого я не хочу. Однако меня совершенно не интересует власть. И никогда не интересовала.
— Именно такие, как вы, и становятся лучшими политиками, — парировала Констанция. — Тех, кто рвется к власти, надо гнать в три шеи. Политика — дело долга, а не желания. Вы нужны Империи.
— Если б вы знали, сколько раз мне приходилось это слышать, — произнес Оуэн, — от самых разных людей. Правда, у каждого из них различные представления о том, что я буду делать, когда приду к власти. Я лично всегда думал, что, как только закончится Восстание, мне удастся освободиться от этого бремени. Ни трон, ни корона меня совершенно не интересуют. Я мечтал отойти от всего, что связано с кровью и смертью, и вновь предаться привычной жизни. Но я ошибся. Долг будет преследовать меня до последнего вздоха, как старика у моря, который, единожды поймав рыбу, больше не смог оставить это занятие.
— Или как в легенде о красных башмаках, — кивнув ему в ответ, подхватила Констанция, — которые способны превратить вас в первоклассного танцора. Да только надев их один раз, уже никогда нельзя их снять, равно как нельзя перестать танцевать. Когда я впервые услышала эту историю, то для себя решила: если мне когда-нибудь придется оказаться в таком положении, то я буду танцевать настолько красиво, насколько это возможно. Тогда не придется вспоминать о нависшем надо мной проклятии — я буду целиком поглощена танцем. Идите в политику, Оуэн. Становитесь государственным мужем. Совершите какой-нибудь новый и восхитительный поворот в своей судьбе. Я смогу быть вам неплохим советчиком. Смогу направлять вас и знакомить с нужными людьми. Мы с вами составили бы хорошую партию