Страница 9 из 92
Марк, настроив приборы, включил автопрокладчик. Яхта, рассекая волны, ходко двинулось вдоль побережья, то слегка удаляясь, то вновь приближаясь к нему.
Устроившись в низеньком кресле, Алексей щурясь от залетающих соленых брызг вдыхал свежий утренний бриз. — Красота — прокричал он капитану.
— ОК. — Жестом согласился тот, и еще раз проверив приборы, спустился с мостика.
— До захода еще часа три. — Сообщил он пассажиру. — Посиди, а когда замерзнешь, спускайся ко мне, попьем кофе.
Сидя на носу рассекающей свинцовые волны яхте Алексей раздумчиво следил за кружащими над самой поверхностью воды альбатросами. Заметив, что продрог, встал, и, покачиваясь, спустился в каюту, где сидел капитан.
— Кофе? — протянул немец кружку с ароматным напитком. Крепкий кофе, монотонный стук двигателя, тепло каюты: все настраивало на философский лад.
"Не так уж и плохи дела. Прорвемся". — Алексей потихоньку приходил в себя после суеты и нервотрепки последних дней.
Казалось, все происходило не с ним, а с героем третьеразрядного боевика. Разговорившись с капитаном, узнал, что Марк — из восточных немцев. После объединения уволился с работы и вышел на пенсию. К новой стране и порядкам так и не привык. Сидел в своей квартирке в бывшей восточной зоне и ничего уже от жизни не ждал.
Но тут умер дальний родственник Марка. Сам из западных немцев, он сколотил после войны неплохой бизнес, и оставил родне наследство. Его доли как раз хватило на покупку старого японского катера. Около семидесяти тысяч евро. Отремонтировал и переехал на судно. Жил почти кругдый год, только зимой ставя на стапель для ремонта.
На жизнь хватает, а главное никого рядом, спокойно. — Закончил пассказ немец.
— А зачем тебе, Алекс, понадобилось тащиться вокруг Европы таким образом? — напрямую спросил он когда наступила его очередь спрашивать. — Только не говори мне о круизе и романтике. Две с лишним тысячи миль в такое время, да на таком судне — скорее экстрим, чем развлечение. Северное море, это не Адриатика. — Он хитро глянул на спутника.
Алексей пожал плечами. — Скажем так, вышли некоторые сложности с очень влиятельными соотечественниками на Родине.
— Нет, нет, криминала никакого. — Заметил он кислую гримасу капитана. — Просто, я помешал им устранить проблемы и стал неугодным. Хочу переждать пока не успокоятся. — Чуть покривил против правды рассказчик.
Алексей решил что ничем не рискует сообщив спутнику эту версию.
— Ему то какой профит меня сдавать? Да еще надо знать кому. А если вовсе наврать, запутаюсь, начнет коситься.
— Что ж, логично. — Согласился капитан. — Здесь мы как на острове. Ладно, захочешь- расскажешь нет, не надо. Мне чужие секреты ни к чему. А что не соврал, или почти не соврал — молодец. Я обман за милю чую. Или как вы русские говорите: "за версту".
Он допил кофе и встал. — Пойду, гляну на приборы, а ты отдыхай. Завтра минуем канал и за ночь выйдем к Гельголанду, а там потихоньку и до пролива далеко.
— В смысле до Ла-Манша, — закончил мысль капитан.
Следующие сутки шли через канал. Урбанизм однообразно строгого пейзажа, близость громадин океанских судов не располагали к беседам. Капитан торчал на мостике постоянно переговариваясь с ведущим его диспетчером, а Леха отсыпался а каюте.
Однако на утро третьего дня вышли на чистую воду, и уже спокойно двинулись на юго-запад. Проходящие мимо сухогрузы раскачивали небольшую яхту словно в шторм. День прошел в заботах, ближе к обеду зашли в акваторию порта.
— Антверпен. Сообщил Марк заглянувшему на мост пассажиру. — Заправимся и дальше.
Алексей пожал плечами и снова вернулся в каюту.
Вот уж точно романтики ни на грош. Скука. В конце концов миновали пролив и обогнув мыс со смешным названием Сен-Мало, вышли на просторы Атлантики. Бискай будем пересекать по открытой воде. — Капитан не особенно уверенный понял ли его пассажир, ткнул пальцем в атлас. Вот. — Он провел черту, перерезав залив почти поперек, это международный маршрут. Нормально.
Короткая фраза вместила в себя совсем не то, что ожидал сухопутный Алексей. Океанская волна бросала судно так, что от души «потравил» и лежа в каюте, отпаивался виноградным соком с сухарями, одновременно удивляясь стойкости капитана, снующего по палубе, как ни в чем не бывало.
— Привычка. — Отмахнулся тот. — Сперва тоже пластом лежал.
Ближе к вечеру волны стихли, и пассажир смог выбраться на палубу.
Зрелище поразило.
— Красотища то какая. — Восхитился он.
Марк, стоящий на мостике, согласно крикнул. — Я потому и в море ушел, что никакой суеты и сволочности, только море, солнце, ветер. Мы немцы — сентиментальны.
Вечером в каюте разговор зашел о жизни. Алексей, у которого вся биография прошла на борцовском ковре, рассказал пару тройку спортивных историй, вспомнил, как его проводили. И удивился, заметив что собеседник согласно качает головой.
— Знакомо. — Пояснил Марк немой вопрос — Я, раз уж ты на чистоту, скажу. — В ГДР я ведь в Штази служил — ну это типа вашей КГБ, а как ваш, меченый, нас западным сдал меня в один день на улицу выкинули. Хорошо хоть с пенсией, и не посадили. Я на ближневосточном направлении работал. Потому никому на мозоль не наступил. А, в сущности, непонятно, за что? я просто качественно делал свое дело. — Раздумчиво закончил он.
Кстати. — Сменил он тему. — Откуда у тебя такой хороший немецкий. В школе у вас, насколько я знаю, учат так себе. Да и после тоже.
Алексей усмехнулся, просканировав интонации бывшего спеца, понял: Собеседник решил применить методику " Откровенность, вопрос, откровенность.
"А с другой стороны, его право". — А, чего тут темнить. — Махнул рукой Леха. — Способности, — коротко ответил он. — Еще испанский, английский, французский. Сам удивляюсь.
— Да, я заметил, — понимающе улыбнулся Марк, — у тебя за три дня общения практически исчез акцент, который отчетливо слышался раньше, это действительно талант.
Испанским я не владею, — продолжил Марк, а английский знаю. — Он перешел на язык Шекспира. — Жил пару лет в Англии, потом, если хочешь набрать практики, можем поговорить.
— Заметано, — обрадовался Алексей. — Это никогда не помешает.
— Английский, у тебя, лучше, — утвердительно кивнул Марк после часовой беседы. Почти идеальный, но академический, по учебнику. Это видно. Я прости, почему про языки спросил — Проверить думал, может ты не просто турист, как это говорят: " Казачок засланный"
Сказал он уже по-русски, одновременно выказав хорошее знакомство с культурой Страны советов.
Но там, в конторе, по самоучителю не учат, будь ты спецом, язык бы тебе в первую очередь поставили. И вообще, теперь вижу: не в теме ты. Извини за подозрения.
Ночью Алексей долго не мог заснуть. Судьба, словно специально, подсовывала ему человека, который мог помочь, хотя бы, советом. Следовало использовать шанс. Вот, только, захочет ли он ввязываться в темную историю? Так ничего не решив, Алексей заснул. А утром разбудила тишина. Привыкнув к стуку двигателя, он удивленно вслушался в скрип снастей и удары волн о борт суденышка. Выпрыгнув из тесной шконки, зевая выбрался на палубу.
Яхта, качаясь, дрейфовала под слабыми порывами ветра.
О, Алек, гуте морген. — Приветствовал его Марк, держа в руках промасленную, ветошь. — Двигатель перегрелся. Не могу понять, в чем причина. Сейчас, свяжусь с клубом, посоветуюсь с механиком.
Пока немец занимался ремонтом, Алекс, как на западный манер называл его капитан, решил проработать план действий. Собственно, он сам понимал, что удача оказала ему неважную услугу. Серьезные игры олигархов очень не похожи на обычные человеческие отношения и цена в несколько человеческих жизней здесь никого не остановит.
"Попробуем разобраться", — Пробурчал Леха, открывая ноутбук. Однако кроме сплетен, повторов и горы бесполезной информации в мировой паутине отыскать ничего не удалось. Лишь после часового блуждания по сайтам, он наткнулся на статью некоего политолога, где в простой и в тоже время исчерпывающей форме был дан анализ политической обстановки в серпентариуме, именуемом современной Российской вертикалью власти.