Страница 24 из 92
Расследование показало, что в ходе упаковывания, боец пытался дозвониться до него. Офицер, дежуривший в тот день, собирая вещи для отправки в далекий Анадырь, с тоской вспоминал отчаянный крик в трубке. Однако изменить уже ничего нельзя.
"Если он решил, что это я его кинул, то документы могут выстрелить так, что неизвестно как повернется маховик власти. Первый то сидит прочно, а вот окружение может сильно измениться". — Понимал бывший куратор. Отчаянье его было понятно. Держа за хвост жар птицу, получить воронье перо, это обидно.
Увлеченный изучением хитростей и нюансов игры, Алексей впервые с тех пор, как оказался вне спорта, заметил, дело ему нравится.
"Оказывается, ты честолюбив". — Вынужденно признал Леха. От схем и понятий перешли к розыгрышу вариантов. Григорий Михайлович привычно растасовал колоду, и вот расклад готов к сдаче. Билеты, как игроки называют иногда карты, летели на стол.
— А вот, «бычью». Давай? — Подзадоривал мастер. — И злости, агрессии добавь. Чем больше торговли, тем больше шансов поймать противника. Следи и запоминай. Они должен выдать «руку», хоть чуть-чуть, самую малость. Знак появится, только нужно его уловить. Но, в то же время, не забывай, бычья игра опасна тем, что тебя могут просто «выдавить». Поднять ставку так, что нечем будет ответить. А когда играешь со стола, это запросто возможно. Поэтому, есть интересный трюк. Перед началом игры ты выкладываешь на стол деньги, или фишки, если дело в заведении, но мы говорим о деньгах. Берется стопка относительно мелких купюр, к примеру, пятисотенных, и делается этакая «кукла». В пачку, вкладывается, десяток пятитысячных. И в нужный момент, случайно ты сможешь «обнаружить», что у тебя есть небольшой резерв. Ну, это, так. Штрих к портрету, мелкая ретушь.
Лехина мозг, включал новые и новые резервы. Старый игрок, с изумлением следил за прогрессом в игре ученика. Слушай, он удивленно косился на Алексея. С такой головой и… Партнер не закончил, однако сожаление, звучащее в голосе, показало: опытный «катала» отлично понимает, что Алексея готовят для разовой акции.
"Однако, своя рубашка"… — Cтарик вздыхал, но от советов воздерживался.
И, каждое утро, выходя к завтраку, Леха встречал молчаливую служанку. Однако постепенно становилось ясно, что не обещанный заработок вынуждает девчонку приходить на работу. Может знакомая Павла? — возник, и тут же отпал вопрос. С таким лицом, в бандитские подружки не идут. " Ладно, разберемся. — Решил он. — Посмотрим".
В один из дней, девчонка закрутилась допоздна. Хотя, может и не допозна, просто темнеет зимой рано. Собираясь на выход, она глянула в окно и невольно вздрогнула. Идти далеко, а район…, да сейчас любой район, это как минное поле. Можно проскочить, а можно и возле самого подъезда влететь.
— А пойду и я прогуляться, — Надел куртку Алексей. Павел, вроде и не слышал, однако нарисовался мигом. Леха перевел взгляд на соглядатая. — Паша. Мне «Череп» выходить запретил? Не советовал, да, но это разные вещи.
Помощник замялся. — "Формально клиент прав".
— Ладно. Только, поблизости. — Решил не портить отношения из- за мелочей вертухай.
— Позвольте я вас провожу. — Спросил Леха домработницу. Та глянула на него, но промолчала, только равнодушно пожала плечами. Они шли по заснеженной аллее, однако, как не пытался Алексей разговорить спутницу, не удавалось. Фонари, горевшие с мощностью настольной лампы, едва освещали полутемную дорожку. Прошли уже половину, когда из-за поворота, далеко впереди возникли две темные фигуры. Шли навстречу, не то, что нацелено, просто не слышалось обычных, при движении, разговоров.
"Даже странно"? — Удивился провожатый. Но, когда и сзади послышался скрип пары ног, он понял. Все просто. Обычный промысел местной гопоты, живущей мелким разбоем. Спутница его тоже что-то почувствовала. Она вздрогнула, но не остановилась, а продолжила движение. «Смелая». — С неожиданной теплотой подумалось Алексею. "Странно, какое дело мне до этой малышки"? — Продолжил он размышлять, озадаченный своим настроением. Так увлекся, что когда фигуры поравнялись с ними, и последовала стандартная просьба закурить, даже вздрогнул.
— Веришь? — улыбнулся он в ответ. — Не курю. Внимательно глянул в лицо заводилы. Испитая морда. Сальные патлы, выбиваются из под, натянутой на глаза шапочки. Девчонка попыталась обогнуть молчаливого спутника любителя дармового курева, но тот заступил ей дорогу.
"Вот и ясность". — Скривил губы в усмешке Лютый. Его противник, словно прочел что-то в этой улыбке. Нерешительно замер, однако роли, видимо, были расписаны и отработаны. Шорох за спиной, словно кто-то решил снять пальто. Подельник, вынув завернутый в газету кусок арматуры, размахнулся, намереваясь отоварить богато прикинутого лоха. Однако лох сделал маленький, совсем крошечный, шажок в сторону и рука бандита провалилась в пустоту. Не устояв, двинулся следом. Центр тяжести сместился, а непостижимо избежавший верного беспамятства мужик, вдруг легонько дернул его за рукав. Словно крюк трехтонного крана потянул лиходея вперед. Ноги ушли в сторону, и он по инерции, со всего маха, врезал железом по шапочке укрывавшей дурную голову подельника. Хруст, глухой вскрик, а следом падение налетевшего на приятеля, ударника. Однако, третий из нападавших, уже вцепился в сумочку Лехиной спутницы, пытаясь вырвать ее из намертво сжатой руки. Сообразив, что быстрого рывка не выйдет, дернулся, и обхватил саму жертву. Блеснуло жало, любимого шпаной, ножа бабочки. Он прижал лезвие к шее девчонки.
— Деньги, сука, или пришью ее. — Рявкнул доходяга, норовя переломить ход неудачного грабежа. Он уже полдня переходил без укола, и не мог думать ни о чем кроме дозы. А деньги, почти снятые с "жирного гуся", уходили из рук. Сжатые в точку зрачки, изломанного отходняком бедолаги, с трудом различали окружающее, однако нож в трясущейся руке крепко упирался в беззащитное тело. Алексей, поняв, что грабитель может сорваться и ткнуть просто на психе, вытянул руки, и, держа их ладонями вперед, потянулся к нагрудному карману. — Все, все, братан, успокаивающе произнес он. — Вот «лавэ», отдаю, сейчас. Осторожно вытянул руку из кармана. Сосредоточенный на толстым «лопатнитке», полным так необходимых сейчас бумажек, бандит увел взгляд. И в тот же миг, огромная как разделочная доска, ладонь профессионального спортсмена, легонько, словно надоедливую муху, шлепнула по лбу охотника за чужим добром. Звон, в голове, напомнил удар корабельного колокола. Грабитель плашмя рухнул на спину. Перед глазами у него вспыхнул миллион искр, и стало хорошо. Исчезла ломка. Отпустила, выворачивающая суставы, боль. Чувство полета и бесконечного блаженства. Смешно, но этот удар навсегда избавил бывшего наркомана от пристрастия к дури, а заодно и спиртному. Но это выяснилось только через месяц, когда он вышел из нейрохирургического отделения городской больницы. А пока Алексей ухватил замершую в оцепенении спутницу и быстрыми шагами пошел в сторону, откуда они только что пришли. И дело было вовсе не в заботе о себе. Оставлять потрясенную девчонку одну, даже усадив в такси, не решился. А провожать через весь город, трясущуюся в истерике спутницу, с такими хилыми документами, он не мог. Целесообразно было вернуться назад.
Павел отворил дверь, и удивленно открыл рот. Алексей легко сдвинул привратника, и, провел ее в кухню. Рывком распахнул дверцу холодильника, двумя пальцами, сминая жестянку, сорвал пробку с бутылки фирменного коньяка и щедро плеснул в стакан. Поднес к ее губам, и рявкнул, не хуже давешнего бандита. — До дна, ну. Она послушно выпила обжигающий напиток. — Сесть. — Его голос не оставлял сил на сопротивление. Она упала на стул и замерла.
— Успокойся, ты дома. Я с тобой. Все в порядке. — Он выпустил ее руку. Обернулся к подлетевшему на стук Григорию Михайловичу.
— Шпана. Чуть девчонку не прирезал, дурак. Не оставить же одну, а мне по городу с такой ксивой, не резон. — Коротко, но исчерпывающе обрисовал он суть происшествия. — На аллее. Все отдыхают, один, похоже холодный, — вполголоса добавил он уже для Павла, — но там чистая бытовуха. Приятель товарищу черепушку проломил.