Страница 36 из 47
– Чем могу служить, сэр?
– У меня тут назначено свидание с приятелем, – сказал Роу и поглядел на узкий проход между кабинками с зеркалами. – Ему делают примерку.
– Присядьте, сэр. Мистер Форд, – позвал портной. – Мистер Форд.
Из кабинки вышел с сантиметром на шее и букетиком булавок, вколотым в лацкан пиджака, солидный деловой человек по фамилии Кост; в прошлый раз Роу видел его мертвым. Словно недостающая часть головоломки, эта невозмутимая фигура сразу осмыслила его воспоминания – и о поэте из рабочих, и о человеке из Уэлвина, и о брате Анны. Как звала этого человека миссис Беллэйрс? Он вспомнил: «мистер Кост, представитель делового мира».
Роу поднялся со стула, словно при появлении важной персоны, которой должен быть оказан почет, но в спокойном чинном взоре не отразилось ничего.
– Я вас слушаю, мистер Бридже.
Это были первые слова, которые услышал от него Роу, прежде вся его роль ограничивалась смертью.
– Этот джентльмен назначил здесь встречу с другим джентльменом.
Кост медленно перевел свой взгляд на Роу; спокойная гладь больших серых глаз по-прежнему была невозмутима, разве что взгляд задержался на лице Роу секундой дольше, чем требовалось.
– Я уже почти кончил снимать с джентльмена мерку. Если вы соблаговолите обождать минуты две…
А через две минуты, подумал Роу, появится другой, та последняя капля, которая тебя доконает.
Мистер Форд – если теперь его так звали – не спеша подошел к прилавку; все, что он делал, было тщательно продумано; костюмы, которые он шил, должно быть, отлично сидели. Точность его движений не допускала и мысли о каком-то чудачестве, о своенравии, однако какая чудовищная аномалия крылась под этой оболочкой? Роу снова видел, как доктор Форестер окунает пальцы в то, что было похоже на кровь.
На прилавке стоял телефон: мистер Форд поднял трубку и набрал номер. Диск находился прямо перед глазами у Роу. Он пристально смотрел, как тот набирал БАТ, – в буквах Роу был уверен, но одну цифру он все-таки проглядел, встретив безмятежный вдумчивый взгляд мистера Форда. Роу не знал, что делать, и мечтал, чтобы скорее появился мистер Прентис.
– Алло, – сказал мистер Форд. – Алло! Говорят от Паулинга и Кростуэйта.
За стеклом витрины нехотя двигалась к двери фигура человека в котелке. Роу сжал руки на коленях. Мистер Бридже, повернувшись к ним спиной, грустно приводил в порядок жалкие штуки сукна. Его вялые руки словно писали жалобу в журнал «Портной и закройщик».
– Костюм был отправлен утром, сэр, – говорил мистер Форд. – Надеюсь, он попадет вовремя к вашему отъезду. – Он с удовлетворением и как-то не по-людски причмокнул в трубку. – Большое спасибо, сэр. Я сам был в высшей степени удовлетворен последней примеркой. – Он перевел взгляд на звякнувшую дверь, в которую с какой-то отчаянной развязностью заглядывал Дэвис, – О да, сэр. Я думаю, когда вы его наденете, плечи сядут на место… – Хитроумный замысел мистера Прентиса явно не удался: этого человека нельзя было вывести из равновесия.
– Мистер Траверс! – с изумлением воскликнул Дэвис.
Аккуратно прикрыв трубку ладонью, мистер Кост спросил:
– Простите, вы что-то сказали, сэр?
– Вы же мистер Траверс! – Но, встретив спокойный, ясный взгляд, Дэвис неуверенно добавил: – Разве это не вы?
– Нет, сэр.
– Мне показалось.
– Мистер Бридже, будьте добры заняться с этим джентльменом.
– Конечно, мистер Форд.
Мистер Форд отвел руку от трубки и продолжал негромко и властно говорить по телефону:
– Нет, сэр. В последнюю минуту я выяснил, что мы не сможем повторить ваш заказ на брюки. И дело отнюдь не в талонах. Мы больше не сумеем получить ткань того же рисунка, у фабрикантов ни единого метра. – Его взгляд снова встретился со взглядом Роу и легонько ощупал его лицо, как рука слепца. – Лично у меня, сэр, нет никакой надежды. Ни малейшей надежды. – Он положил трубку и сделал несколько шагов вдоль прилавка. – Не одолжите ли вы мне их на минуту, мистер Бридже, – он взял с прилавка портняжные ножницы.
– Пожалуйста, мистер Форд.
Он молча прошел мимо Роу, ни разу на него не взглянув, и все так же неторопливо двинулся вдоль прохода, деловито и тяжеловесно, как глыба. Роу быстро встал, понимая, что надо что-то предпринять, иначе весь план их рухнет.
– Кост! – закричал он вслед удаляющейся фигуре. – Кост! – и тогда поразительное спокойствие и уверенность этого человека с ножницами показались ему странными, он вспомнил взгляд, которым Кост ощупал его лицо… Он громко, предостерегающе закричал: – Прентис! – но закройщик уже скрылся в одной из кабинок.
Это была не та кабинка, из которой вышел мистер Прентис. Он появился очень удивленный, без пиджака в другом конце прохода.
– В чем дело? – спросил он, но Роу был уже у двери другой кабины и тщетно пытался туда войти. Сбоку он видел возмущенное лицо мистера Бриджса и выпученные глаза Дэвиса.
– Скорей! – крикнул он. – Дайте шляпу. – Схватив котелок, он разбил им дверное стекло.
Кост-Траверс-Форд был покрыт, как льдинками, осколками стекла. Он сидел в кресле для заказчиков против высокого трельяжа, крепко зажав стоймя ножницы своими коленями и наклонившись вперед. Шея у него была пронзена насквозь. Он умер как истый римлянин.
Роу подумал: «На этот раз я действительно его убил» – и снова услышал негромкий, почтительный, но властный голос, говоривший в трубку: «Лично у меня, сэр, нет никакой надежды, ни малейшей надежды».
Глава вторая
ОЧИСТКА ТЕРРИТОРИИ ОТ ВОЙСК ПРОТИВНИКА
Самое лучшее – уступить.
I
У миссис Беллэйрс было меньше чувства собственного достоинства.
Они поехали прямо на Кэмпден-хилл, бросив по дороге Дэвиса с его загубленным котелком. Мистер Прентис был озабочен и угнетен.
– Пустое дело, – сказал он. – Нам они нужны живые, для допроса.
– Меня он в ту минуту просто поразил. Вот у кого было настоящее мужество. Правда, не знаю, что тут удивительного. Как-то не вяжется с профессией портного… если не считать храброго портняжку из сказки… тот ведь убил великана. Вы, наверно, скажете, что этот портняжка был на стороне великанов. Интересно почему?
Когда они ехали через парк под порывами мелкого дождя, мистер Прентис вдруг взорвался:
– Жалость – ужасная вещь. Люди сетуют на любовную страсть. Но самая убийственная страсть – это жалость, она не приедается, как чувственность!
– В конце концов, война есть война, – сказал Роу с каким-то подъемом, Стертый лживый довод, как простой камень в руках ребенка, вдруг засверкал драгоценным самоцветом. Он наконец принимал участие в войне. Мистер Прентис искоса с любопытством за ним наблюдал:
– Вы ее не чувствуете, а? Подростки не чувствуют жалости. Это страсть зрелых людей.
– Наверно, я прожил скучную и по-обывательски трезвую жизнь, поэтому все меня так волнует. Теперь, когда я знаю, что я не убийца, я могу получать удовольствие… – Он замолчал на полуслове при виде смутно знакомого, как картинка из сна, дома: заросший сорняком палисадник, рухнувшая серая статуя и железная скрипучая калитка. Шторы спущены, словно в доме покойник, но дверь открыта настежь; казалось, на мебели приклеены ярлычки: «Продается с аукциона».
– Мы ее сцапали в то же самое время, – сказал мистер Прентис.
В доме царила тишина; у двери стоял какой-то человек в темном костюме – он мог быть и гробовщиком. Перед мистером Прентисом распахнули другую дверь, и они вошли. Но не в гостиную, которую Роу смутно помнил, а в маленькую столовую, загроможденную уродливыми стульями, слишком большим обеденным столом и секретером. Миссис Беллэйрс сидела в кресле во главе стола, лицо у нее было пухлое, серое, скрытное, голову украшал черный тюрбан. Человек у двери сообщил:
– На вопросы отвечать отказывается.
– Ну как, мадам? – приветствовал ее мистер Прентис с беспечной галантностью.