Страница 36 из 73
— «Каперы» ни фига не боятся, — прокомментировала это обстоятельство Гайка.
— Неужели! Почему?
— Шива говорит, что силен лишь тот, кто позволяет другим проявлять свою силу.
— Цитирует кого-то, наверное? — предположил я.
— Наверное, цитирует. Шива мужик образованный… Книги читает… Не чета нам с вами…
«Нас с вами» я лично легко проглотил. А вот Тигрёнок, интеллигент в шестом поколении, которого, как я заметил, Гайка раздражала неподдельно, глотать такие оскорбления намерен не был.
— Я бы попросил не обобщать насчет образования, Ирина, — возмущенно прошипел Тигрёнок. — И насчет книг тоже.
Я думал, Гайка скажет: «Извини, не хотела тебя обижать». Но она этого не сказала. Лишь ухмыльнулась этак заносчиво.
«Девушка с характером, итить ее двадцать», — констатировал я.
Бар «каперов» располагался во чреве гигантского транспортного самолета Ан-124 «Руслан», который потерпел катастрофу над Зоной в незапамятные времена.
Ну как «катастрофу»? Если быть точным — он совершил вынужденную посадку, поскольку «Руслан» отнюдь не разбился вдребезги, как обязательно случилось бы при беспорядочном падении.
Ну как «в незапамятные времена»? Лет десять назад. Точной даты я, конечно, не знал. Как и причин катастрофы.
Скажем, когда я, бывший студент-физик, начал ходить за хабаром в обществе друга и земляка Кнопки, этот «Руслан» уже там лежал.
Правда, уровень, куда гробанулся гигантский воздушный красавец, был тогда, как говорим мы, сталкеры, закрытым. В первую очередь по причине зверской радиации. Никто туда не ходил, покой мертвых не тревожил. А потом этот уровень из закрытых вдруг перешел в разряд открытых (в первую очередь по причине резкой нормализации радиационного фона — такое в Зоне случается). Но я все равно им не интересовался.
А вот клан «Истина» — был такой — тот заинтересовался. И устроили они в брюхе того самого «Руслана» себе знатное обиталище — благо места внутри этого гиганта-транспортника очень много. Между прочим, доводилось мне слыхать, что операция по очистке «Руслана» от аномальной флоры и фауны — не исключая и огромной колонии полтергейстов — сама по себе достойна анналов сталкерского искусства.
Длилась эта операция якобы три месяца, сожрала кучу ресурсов, и немало добрых молодцев сложили в боях с мутантами, монстрами и матрикатами свою буйну головушку. Зато и мутантов положили без счета. Говорили даже, одних щупальцев кровососов по итогам боев нарезали сотню штук. Я, правда, в эту цифру категорически не верю, но на правах метафоры и она говорит о многом.
Потом «Истина» как-то плавно сошла на нет, зато появился клан КПП, то есть «каперы». Было поначалу их совсем мало и никто про них, таких замечательных, ничего толком и не слыхал. С «Истиной» их объединяло положение штаб-квартиры: во все том же «Руслане».
Бар тоже был там, в брюхе, разгороженном на манер столичных офисов, на множество отдельных, но все же сообщающихся друг с другом отсеков. Бар располагался совсем близко к пилотской кабине.
Кто-то говорил мне, что в пилотской кабине у «каперов» якобы оборудовано что-то вроде мозгопромывочной. Там их старшой по имени Шива встречается с новобранцами, делает вливания «старослужащим», там он учит своих бойцов отличать добро от зла, ложь от правды, а говно от повидла…
Я лично в это не очень верил. Наверное, потому что знал: начальники любят, чтобы места в их святая святых было много. Чтобы сами объемы их кабинета уже подавляли подчиненного. А чем может «подавить» сравнительно компактная, даже на «Руслане» компактная, пилотская кабина с растрескавшимися стеклами вместо стен? Ну разве что осознанием того, что те, кто сидели за штурвалом этого самолета последними, — они уже мертвы. Но, честно говоря, даже самых малоопытных и нервно истощенных сталкеров таким трудно пронять…
Бар «каперов» оказался на удивление приличным и стильным — всюду стояла «дизайнерская» мебель, блестели хромированные детали, а стены украшали изрядные плазменные панели, где крутились у шестов и оглаживали себя по самым интересным выпуклостям… да-да, холеные загорелые телки, мастерицы стриптиза.
Столиков было нереально много — не менее двадцати. А вот народу — народу было много.
В самом дальнем углу сидел, сгорбившись над тарелкой с перчеными куриными крылышками, какой-то неизвестный мне бродяга. Да еще рядом со стойкой отвисала пара сталкеров помоложе… Кажется, один из них, рыжий длинноволосый дылда в налобной повязке с обязывающей надписью «Resurrected», работал раньше на «Долг»…
Мы вошли, и Гайка, которая по-прежнему была в нашем отряде за главную, велела нам сесть за столик возле искусственной пальмы. А сама двинула прямиком к бармену, потолковать.
Расстояние между нашим столиком и барной стойкой было как раз таким, чтобы мы слышали звуки голосов — низкий хрипловатый голос Гайки и бархатный баритон бармена Верблюда, — но не могли разобрать толком ни одного слова.
К чести Гайки, первым делом она распорядилась поднести нам с Тигрёнком по сто грамм «синьки».
В обычной жизни я бы, конечно, предпочел пиво. Но в Зоне был верен заветам старика Хемуля: по эту сторону Периметра только «прозрачное»…
Тигрёнок испуганно покосился на ладный стаканчик водки, принесенный официантом, лощеным хлыщом лет двадцати пяти в стандартном камуфле и бандане.
— А закуски какой-нибудь у вас нету? — спросил Тигрёнок у подручного Верблюда.
— Какой именно закуски, брат? — с едва уловимым вежливым презрением, характерным, по моим наблюдениям, почти для всех халдеев, поинтересовался тот.
— Ну… конфет, например.
«Конфет! Держите меня семеро! Кто же это водку закусывает конфетами?» — подумал я, едва сдерживаясь. чтобы не улыбнуться.
— Конфет? К водке? — вторил моему недоумению официант.
— Ну или огурцов, — сдал назад Тигрёнок.
— Огурцы закончились.
— Закончились? Вы это серьезно? — удивился Тигрёнок, и меня вновь едва не скрутило от хохота.
— Совершенно серьезно, брат. Мы же все-таки в Зоне, а не на Тверской-Ямской. — Бармен, судя по всему, был россиянином, а не местным.
— А что есть? Ну, чем вообще закусывают водку?
— Чем-чем… Грибами, например. Принести лисичек?
Я посмотрел на пунцовые щеки Тигрёнка и решил положить конец мучениям моего малоопытного спасеныша.
— Значит, так, — веско начал я. — Неси черные оливки с косточкой, зеленые без косточек, сырную тарелку и колбасную тарелку тоже. И еще по сто неси, наверное, сразу. Потому что погода шепчет: займи, но выпей.
— Про погоду это вы точно, — осклабился официант и взглядом указал в сторону ближайшего окна, стилизованного под иллюминатор (или это и был иллюминатор? не уверен). Окно было чисто вымыто. Сквозь него виднелась улегшаяся на лес свинцовая грозовая туча.
— Еще кое-что, — сказал я. — Вон той девчонке, которая сейчас с Верблюдом чирикает, — я указал на Гайку, которая, сняв свою бейсболку, стояла, выставив в нашу сторону свой спортивный задок и уперев локти в барную стойку, — вот ей двойной грейпфрутовый фреш.
— С коньячком?
— Без. Рановато ей еще коньяк хлестать, — ухмыльнулся я. — Пусть подрастет сначала.
Тем временем малолетний наш Тигрёнок смотрел на свой водочный стаканчик, как будто он был говорящий.
— Да ладно тебе стрематься. Опрокинул — и все дела, — поощрил его я.
Не подумайте чего — я категорически против спаивания подрастающего поколения. Просто бывают такие ситуации в жизни, когда надо. Просто надо — и всё.
Наконец Гайка, всласть наговорившись с барменом по имени Верблюд, обладателем какого-то не верблюжьего вовсе, а скорее бульдожьего лица — слегка отекшего, с выраженными брылами носогубных складок, вернулась к нам.
— Ну что, считай — заметано. Через полчаса Верблюд вынесет нам всю сумму. Мы ее поделим — и по домам.
Вид у Гайки был напряженно-радостный. Как видно, к деньгам она еще не привыкла. И каждая заработанная сумма радовала ее сильно и вполне искренне.