Страница 10 из 12
Но меня опередил Ванька. Его, естественно, интересовало, что запланировано для него.
– Любители мальчиков тоже найдутся, – опять со всей серьезностью откликнулся Андрей Николаевич.
Вот этого я уже вытерпеть не могла и вцепилась бы ему в физиономию, если бы меня не удержали его молодцы, которые успели поймать мои руки за пару сантиметров от глаз их принципала и вернуть меня в отведенное мне кресло.
– Я вижу, что ваше будущее в портовом борделе взволновало вас гораздо меньше, Ирина Олеговна, – легко усмехнулся Андрей Николаевич. – Ну что ж, похвально. – Он снова стал серьезным. – Но я думаю, что убедил вас в необходимости поговорить с вашим батюшкой? Теперь вы понимаете, как должны с ним разговаривать? Вам следует убедить его согласиться на мои условия – если он хочет снова увидеть вас и Ваню. Вы поняли меня?
– Прекрасно. Вы хотите, чтобы я ему позвонила?
– Звонить мы будем все вместе, – ответил Андрей Николаевич.
Я вопросительно посмотрела на него.
– Устроим этакую мини-конференцию, – он опять легко усмехнулся. – Я, вы, Катя, Зоя, Кира и Алена. Наконец-то вы все в сборе. А то девочки уже заждались.
Глаза мои полезли из орбит. Значит, и старшая дочь шефа здесь? Со своей дочерью?
Но она-то точно знает, что я – не та Ира… А какую тактику изберет Алена, никому не ведомо. От этой стервы можно ждать любой пакости. Вот только что она решит для себя более выгодным в этой ситуации?
Посмотрев в глаза Андрею Николаевичу, я заявила, что предпочла бы говорить с Буйновским без свидетелей. Я имела в виду родственников, сам Андрей Николаевич и его люди могут присутствовать.
– Нет, – покачал головой хозяин асиенды. – Нет, милочка. У нас будет общий разговор.
В его глазах загорелся какой-то нехороший огонек. «А не псих ли он?» – почему-то мелькнула у меня мысль. Вообще-то, как я имела несчастье убедиться, многие богатые люди – с приветом. То ли «зелень» отсасывает соки из мозгов, а может, заставляет их разжижаться. Чем не тема для научного исследования? Была бы ученой – занялась.
Но вернемся к Андрею Николаевичу. Он хочет получить садистское удовлетворение от запланированного мероприятия? А планирует ли он в самом деле выпустить нас отсюда, даже если Буйновский и примет его условия – какими бы они ни были? И почему шеф не посвятил меня во все детали? Не предупредил о возможном развитии событий? Неужели он не понимал, что тогда мне было бы легче действовать? Или он не хотел, чтобы я узнала о каких-то его делах? И надеялся воспользоваться моей помощью (мной!), не открывая своих тайн?
«Ну и вляпалась же ты, Ирина Александровна, – подумала я. – А рассчитывать скорее всего можно только на себя. Ну и еще на Ваньку».
Андрей Николаевич тем временем заявил, что нам всем пора переместиться в другое помещение, откуда мы и будем общаться с Олегом Алексеевичем Буйновским, и, повернувшись к одному из своих телохранителей, приказал, чтобы тот дал команду об общем сборе.
– Я есть хочу, – внезапно заявил Ванька.
– Поговоришь с дедушкой, а потом с мамой поужинаете, – ответил моему сыну Андрей Николаевич. – Пока по высшему разряду. Как в лучших мировых ресторанах. А вот через недельку-другую… Может, придется перейти на хлеб и воду. Вот так-то, сынок. Поэтому помогай маме убедить дедушку, чтобы он вас отсюда вызволил.
– А что он должен сделать? – поинтересовался Ванька.
– Согласиться на мои условия, – продемонстрировал улыбку сытого крокодила Андрей Николаевич.
Ванька заметил, что это мы уже слышали, и попросил пояснить поконкретнее. Я поддержала сына, считая, что неплохо было бы узнать, из-за чего разгорелся весь сыр-бор. Но хозяин асиенды не желал вдаваться в детали.
А вдруг речь идет о дележе «золотого» рынка? Возможно, Андрей Николаевич поставляет на наш рынок что-то из этого региона. Или не на наш – на американский. Или европейский, что, кстати, наиболее вероятно. Мы тоже что-то поставляем в Европу и в Америку. Конкуренция. Борьба за рынки сбыта. Например: убирайся из Штатов, Олег Алексеевич. Вот и все условия. Хотя на яхте были спрятаны наркотики… Но стал бы Олег Алексеевич заниматься ими? Я хорошо помнила, как взвился он к потолку, узнав о пристрастии любимой дочери. «Но, с другой стороны, почему бы и не торговать? – тут же сказала я себе. – Собственная дочь – одно дело, сверхприбыли – совсем другое. Он же не обязан посвящать меня во все операции, хотя правильнее было бы назвать их махинациями. Зная меня много лет, шеф прекрасно понимал, что я не стану в них участвовать».
Отправленный из гостиной телохранитель вернулся и кивнул Андрею Николаевичу. Хозяин асиенды поднялся и велел нам с Ванькой следовать за ним. Перед нами пристроился первый телохранитель, второй замыкал шествие.
Из комнаты, в которой мы так мило беседовали, мы перешли в следующую, также обставленную старинной мебелью, затем в третью и четвертую. Как я поняла, коридор тут отсутствовал – комнаты плавно переходили одна в другую. Боковых входов нигде не имелось. Отделаны они все были роскошно, причем оформление каждой было оригинальным. Невольно вспомнился Юсуповский дворец в Санкт-Петербурге. Не могу сказать, что эти гостиные были точной копией тех, но некое сходство имелось, и так же, как в том дворце на Мойке, в комнатах стояли различные старинные музыкальные инструменты, некоторые из них мне довелось увидеть впервые. Может быть, тут что-то местное? Осталось от предыдущего владельца? Я практически не сомневалась в том, что эту асиенду строил не Андрей Николаевич, он просто перекупил ее у какого-нибудь местного барона (дона, графа или как их тут?), может, немного усовершенствовал. Интересно будет взглянуть на первый и третий этажи.
Наконец мы оказались у цели. Очередные двери раскрылись в кабинет, в углах которого на больших письменных столах стояли два современных компьютера с семнадцатидюймовыми мониторами, а также много всякой электроники, предназначение которой я не могла определить с ходу. На стульях у дальней стены, положив руки на колени, сидели Катя с Зоей – обе в шортиках и маечках.
– Здравствуйте! – пролепетали они при виде Андрея Николаевича и нас с Ванькой.
Меня они не знали – и не знали, что я тружусь на Катиного отца и Зойкиного «папика», то бишь Олега Алексеевича Буйновского. В наше офисное здание они носа не казали – Олег Алексеевич не смешивал работу с личной жизнью, так что даже дочерям не позволялось появляться у него в кабинете. На презентациях, куда я сопровождала Буйновского, мы с Катей и Зоей тоже никогда не пересекались. В общем, они ни разу в жизни не видели меня.
О существовании Кати, младшей незаконнорожденной дочери Буйновского, я в свое время узнала от Ирки, которая, в свою очередь, услышала про Катю от собственной матери. Ирка заинтересовалась, и мы с ней на пару выследили девочку (тогда еще школьницу), просто чтобы на нее посмотреть. Ирка с ней лично так и не познакомилась. Потом Катина физиономия (и вся Катя в целом) стала появляться в журналах мод. Как я подозреваю, не без папиной помощи. Вынуждена признать, внешние данные у нее очень и очень неплохие. Как, впрочем, и у ее мамы, которую Иркина мать заочно ненавидела. Но Олег Алексеевич всегда считал, что семья – это святое, и, несмотря на большое количество любовниц, с Иркиной матерью не разводился.
После смерти жены шеф «отдыхал» в обществе юных моделек, подружек младшей дочери. Последней спонсируемой моделькой была Зоя, которую мне доводилось видеть в тех же журналах, что и Катю. Перед отъездом в Хуан Долио наш начальник службы безопасности дал мне посмотреть несколько любительских видеозаписей, где девчонки были запечатлены в разные моменты жизни. Обеим минуло по двадцать два.
– Добрый вечер, – поздоровалась я.
– Присаживайтесь, – кивнул Андрей Николаевич в сторону ряда стульев.
Мы с Ванькой проследовали в указанном направлении, и я еще раз внимательно огляделась. По идее, эта комната должна была быть последней в анфиладе, поскольку тут имелась боковая дверь – в дополнение к той, из которой появились мы, – и отсутствовала дверь в противоположной стене – там как раз стояли стулья.