Страница 25 из 53
Сидевшие в зале заложники в это время испытывали ужас; террористы, казалось, вот-вот взорвут здание. Сидевшие на балконе подружки Света Кононова и Лена Зиновьева решили попытаться бежать. Заложников, сидевших на балконе, выводили в нормальные туалеты, и Лена Зиновьева, побывав там несколько часов назад, проверила, открываются ли окна. Окна открывались. «В тот момент, когда бандиты держали руки на спусковых кнопках, а в зале женщины и девушки падали в обморок, я стала настойчиво проситься в туалет, и нам разрешили идти, — рассказывала Елена Зиновьева. — Нас проводили до двери и проследили за тем, куда мы идем. Около туалета постоянно сидел боевик. Когда мы зашли туда, мы увидели, что в туалете кроме нас женщина с ребенком. Мы попросили ее прикрыть дверь, чтобы не было видно, что мы делаем. Сразу после этого я открыла окно… Подходя к окну, заметила под ним козырек второго этажа, так что с третьего этажа выпрыгнуть было достаточно просто. Я прыгнула первой, потому что была в ботинках. Света прыгала за мной, она прыгала босиком, потому чта на ней были каблуки. Когда я спрыгнула, я осмотрелась, и мне стало понятно, что надо как можно скорее прятаться за угол. Благо это позволял сделать козырек, который шел по периметру стены и заканчивался за углом. Из окна в любой момент могли раздаться выстрелы. Я забежала за угол и знаками стала показывать Свете, что ей надо бежать ко мне».[224] Но Света, прыгая, раздробила пятки и двигаться не могла. Террористы могли обнаружить побег в любую минуту. В этот критический момент в Лене проснулась огромная сила. «Я рванула к ней, схватила ее в охапку и затащила за угол, — вспоминала девушка. — После этого я прыгнула на землю. Света смогла только свеситься с козырька. Я с силой рванула ее вниз, и так мы оказались на земле. Оттуда мы увидели, что какие-то люди машут нам руками и кричат: «Быстрее сюда, быстрее к нам!» Мы страшно испугались, потому что решили, что это боевики. Но это оказались бойцы группы «Альфа»».[225]
Четверо спецназовцев осуществляли рекогносцировку подходов к захваченному театральному центру; увидев спасающихся заложниц, они не колебались. Трое прохватили девушек и, как можно быстрее, побежали к оцеплению. Однако боевики уже заметили побег и открыли огонь — сначала из автоматов, а потом из гранатомета. «Вслед раздавались автоматные выстрелы, — вспоминал Елена Зиновьева, — было такое ощущение, что пули отскакивают от пяток».[226]
Отступавших спецназовцев и заложниц прикрыл майор Константин Журавлев. В ответ стрелять было немыслимо — террористы не зря обещали убивать десять заложников за одного своего. «Поэтому Журавлев начал под окнами «танцевать», чтобы привлечь к себе внимание — есть у нас такой приемчик, — описывал происходившие события один из офицеров «Альфы». — Чеченец стал стрелять по нему, а девушки смогли выбраться в безопасное место. Здесь Константина и зацепило. Сейчас состояние его здоровья вне опасности».[227]
Террористы были разъярены; оперировавший в соседнем туалете боевика доктор Рошаль пережил не самые приятные минуты в своей жизни. «Я оказывал помощь раненому, — рассказывал он, — а в этот момент в соседнем туалете две девчонки сиганули из окна и бросились бежать к нашим. Им в спину стали стрелять из гранатометов, но промахнулись. Тогда боевики переключились на меня, заявив, будто я специально подстроил побег».[228] Что мог возразить Рошаль? Его непричастность к побегу была очевидной — но разве это было существенно для боевиков?
Заволновались и террористы в зале. «Сначала на бельэтаже послышались громкие голоса, — вспоминал один из заложников, — потом раздались несколько выстрелов. Черные засуетились, загыкали что-то по-своему. Заложники тоже заволновались… Потом в проходе показалась группа черных. По интонациям и жестам я понял, что они в чем-то упрекают одного из своих, а тот оправдывается. Одна из баб-смертниц так даже в ярости плюнула в того, который оправдывался».[229]
«Вне зала раздались выстрелы, тут же все боевики высыпали на сцену, и зашедшийся сначала в чеченской скороговорке Бараев, перейдя на русский зык, заорал, что снайпер подстрелил одного боевика», — рассказывала Татьяна Попова.[230] Зал замер в ужасе — ведь террористы обещали убивать по десять заложников за одного своего. Бараев явно был вне себя; маска доброжелательности и корректности вдруг в одно мгновение исчезла с его лица.
Однако ранен боевик оказался вовсе не снайпером; когда террористы стреляли по бежавшим заложницам, одна из пуль, срикошетив, попала ему в ногу. Доктор Рошаль прооперировал раненого; это несколько успокоило террористов — по крайней мере, в причастности к побегу профессора они уже не обвиняли и даже позволили помочь заложникам. В медицинской помощи нуждались почти все заложники, но двое были в особенно критическом состоянии: у одного обострилась язва желудка, у другого — перитонит. Из детей трое нуждались в госпитализации: два мальчика и девочка. У девочки была эпилепсия, и приступ мог случиться в любую минуту; у одного мальчика тяжелый бронхит, а у другого — пневмония. «Я нашел среди заложников коллегу-врача, — рассказывал впоследствии Рошаль, — это очень толковый мальчик из поликлиники. Я передал ему медикаменты и рекомендации по лечению больных…»[231] Много сделать, конечно, было нельзя.
Потом обоих докторов усадили в зале. «Мы с иорданцем сели вместе со всеми и сидели четыре часа, — рассказывал Рошаль. — Мы не знали, что с нами будет. Просто сидели вместе со всеми».[232] Почему-то больше всего в эти часы Леонид Михайлович волновался о том, успеет ли он со своим списком необходимых заложникам медикаментов до закрытия аптек.
В Кремле глава президентской администрации Александр Волошин внимательно слушал побывавших в здании депутатов. «Он поблагодарил меня за информацию, — рассказывала Ирина Хакамада, — потому что в ней действительно нуждаются. Я почувствовала, что в Кремле на самом деле заинтересованы в том, чтобы информация к ним шла из самых различных каналов, они хотели иметь объективную картину».[233] В Кремле шел мучительный поиск оптимального решения — и всем так хотелось надеяться, что можно обойтись без штурма.
Тем временем в оперативном штабе отметили активизацию деятельности террористов в информационной сфере. Совершенно явно те обостряли ситуацию, нагнетали панику в обществе.
На радиостанцию «Эхо Москвы» позвонил один из террористов. В прямом эфире он подтвердил, что «если у Кадырова хватит мужества зайти в этот зал, то человек пятьдесят можно освободить. Хотя он не стоит и человеческого пальца». Требования террористов — немедленное прекращение военных действий в Чечне, начало переговоров и вывод российских войск. Неделя — вполне достаточный для этого срок. Переговоры должны вестись только с президентом Асланом Масхадовым, сказал террорист, а что же касается заложников, то «не надо все сводить к заложникам в зале. Заложники еще находятся на территории Чечни, но о них никто не думает… Пусть Путин сам думает, как ему выводить войска из Чечни. Сколько успеет вывести, сколько не успеет — там видно будет».[234]
Через некоторое время на радиостанцию позвонила одна из заложниц. Сообщив о том, что террористы ожидают от правительства России официального заявления о готовности вести переговоры и начале вывода хотя бы какого-нибудь войскового подразделения из Чечни, она добавила, что «речь идет о минутах ожидания».[235] По своему обыкновению, «Эхо Москвы» передало эти слова в прямом эфире, что лишь способствовало нагнетанию ситуации.
224
Известия. 28.10.2002. Полоса 4.
225
Там же.
226
Там же.
227
Известия. 28.10.2002. Полоса 2.
228
Итоги. 2002. № 44. С. 18, 20.
229
Панорама. 2002. № 42.
230
Попова Т. «Норд-Ост» глазами заложницы. С. 167–168.
231
Жизнь. 26.10.2002. Полоса 2.
232
Московский комсомолец. 02.11.2002. Полоса 2.
233
Коммерсантъ. 25.10.2002. Полоса 2. Менее чем полтора года спустя, в преддверии президентских выборов, Хакамада рассказала совершенно иную версию встречи с Волошиным: «Глава администрации президента А. Волошин угрожающим тоном приказал мне не вмешиваться в эту историю» (Грани. ру, 14.01.2004; «Норд-Ост»: Незаконченное расследование… С. 16). Однако эта трактовка выглядит слишком однозначно политически мотивированной и не вызывает доверия.
234
Сообщения информагентств. С. 98–99.
235
Там же. С. 104.