Страница 24 из 54
Воспользовавшись связями Николая в среде антикваров, Степан Лианозов организовал контрабандный канал для поставки из России во Францию художественных ценностей, а также наладил доставку черной икры с рыбных промыслов Каспия. Канал Лианозова был налажен им вместе с большевиками и единой нитью связал персидский порт Энзели, чьи икорные промыслы до революции как раз и принадлежали Лианозову, нефтяной Баку, где ранее работала его генеральная нефтяная компания «Ойль» и из которого контрабандный путь шел в Грузию, через Батуми в Черное море, а уже из него в Средиземное.
Канал Лианозова очень быстро стал играть стратегическую роль в деле распространения евразийской идеологии на Западе, создания и финансирования революционных групп и партий. Рискнем предположить, что с советской стороны к обеспечению безопасности этого канала на участке Энзели-Баку-Батум был подключен Лаврентий Берия, возглавлявший в то время грузинскую ЧК, ранее сотрудничавший с азербайджанскими спецслужбами и имевший обширные связи в Закавказском регионе, установленные им еще в годы революционной борьбы. Это во многом объясняет и то загадочное обстоятельство, каким образом Берия в последующем сумел за крайне ограниченное время создать одну из самых могущественных спецслужб мира за всю историю их существования — Стратегическую разведку, основу которой, очевидно, составила конспиративная сеть староверов. И здесь особо следует отметить, что неподалеку от грузинского города Болниси, где так любил бывать в молодости Берия, располагалось не только немецкое поселение Катарина-Фельд, но и находился главный духовный центр русских старообрядцев в Грузии — Богдановка — с древнейшим в Грузии православным храмом.
Еще одна важная деталь: вскоре после того, как в 1896 году французским физиком Беккерелем было открыто явление радиоактивности, рогожский старовер Павел Рябушинский снарядил экспедицию в Забайкалье на разведку месторождений радия, возглавил которую не кто иной как будущий академик, основатель Радийного института и автор теории ноосферы Владимир Вернадский. Ядерное оружие в Советском Союзе создавалось в Сарове, там, где воссиял святой отец Серафим Саровский. Оружие неотделимо от человека, направляющего его, и в православном чине освящения оружия вместе с оружием освящают и воина. С инженерной точки зрения, советские и американские бомбы были совершенно идентичными, но американские сожгли жителей двух мирных японских городов, в то время как советские стали стратегическим щитом Евразии, надежно закрывшим ее от атлантистской военной агрессии на целых 50 лет. И сделано все это было под руководством Лаврентия Берия, чей приход на один из высших государственных постов в Советской Империи, очевидно, был прямо санкционирован тайным евразийским центром, основу которого составлял секретный орден русских старообрядцев, беззаветно преданных Родине и свято хранящих традиции и веру наших великих предков.
В 1953 году, вскоре после смерти Сталина, Лаврентий Берия был арестован по приказу Хрущева и расстрелян по абсурдному обвинению в шпионаже в пользу Англии и, почему-то, Югославии. Сейчас повсеместно утверждается, что арестом руководил маршал Жуков, который сам этой информации никогда не подтверждал. Реально же Берия и Жуков были не просто большими друзьями, но стратегическими союзниками и единомышленниками. Только один из них вел борьбу с атлантизмом на тайном фронте, а второй — на фронтах мировой войны. Обвинить Жукова в измене Родине, естественно, было невозможно, но и от него сумели избавиться, полностью выключив из большой политики. В результате всего этого евразийский орден оказался обезглавлен и вновь был вынужден уйти в глубокое подполье, открыв дорогу либеральным реформам, получившим название хрущевской "оттепели".
Что же касается советских спецслужб, то в их деятельности на первое место вышла информационная война. Соответственно получили полную самостоятельность и были значительно развиты технические службы, ответственные за сбор или защиту информации, циркулирующей по различным каналам связи. Повсеместно возникли информационно-аналитические подразделения, многочисленные, но с узкой специализацией и дистанцированные от непосредственной агентурно-оперативной работы, что сразу же негативно сказалось на всей работе спецслужб. В КГБ кроме разведки и контрразведки, как традиционно главных направлений в его деятельности, было выделено еще одно — идеологическое, да так, что оно стало напрямую курироваться орготделом ЦК. Более того, воспользовавшись создавшимся прецедентом, ЦК быстро сумел наладить систему так называемого «партнабора», когда на все высшие руководящие посты в КГБ стали назначаться только партийные функционеры, как правило, не имевшие опыта работы в органах государственной безопасности, но преданные "делу партии". Профессионалам-чекистам, верным Родине, а не партии, пробиться в высшее руководство органов безопасности отныне стало практически невозможно.
Разрыв между партийным руководством органов госбезопасности и их профессиональными кадрами принял катастрофические размеры. К 1989 году на низовом уровне атлантистский курс руководства стал вызывать уже почти осознанное противодействие, грозящее перейти в открытое противостояние, и КГБ под давлением снизу начал менять свое идеологическое содержание. В итоге в ходе горбачевской перестройки главным объектом нападок либералов-западников стал именно КГБ как олицетворение тоталитарного полицейского государства и наследник традиций «палача» Берии! Система пожрала собственное дитя…
Евразийский архив
Дмитрий Тараторин
Теория Евразийского Государства
Имя Николая Алексеева известно значительно меньше имен прочих лидеров евразийства, что совершенно не соответствует той роли, которую он сыграл в формировании идеологии и развитии движения. А.С.Изгоев, характеризуя вождей евразийства и определяя Сувчинского и Святополка-Мирского как левых, а Савицкого и Трубецкого как хранителей ортодоксии, заметил, что Карсавин и Алексеев стоят в этом ряду особняком. И хотя политические взгляды их существенно отличались (если Карсавин в конце 20-х примкнул к левым, то Алексеев вместе с Трубецким, Савицким и Ильиным резко выступил против идей, пропагандировавшихся их печатным органом — газетой "Евразия") общее действительно было. Оба они присоединились к движению в середине 20-х годов, когда основные его ориентиры уже были определены, хотя и не получили еще детального обоснования. И тот и другой до революции уже были известными учеными, и каждый из них, присоединившись к евразийству, стремился дать ему твердую теоретическую базу. Карсавин — философскую, Алексеев — правовую. Оба, хотя и не были в числе отцов-основателей — творцов софийского манифеста, тем не менее, практически сразу вошли в руководящее ядро движения. Только, если Карсавин вскоре после раскола отходит от евразийства, Алексеев до конца остается верен истинному исповеданию идеи-правительницы. Он, безусловно, был первым и ведущим теоретиком нового права, которое призвано было послужить базой для построения невиданной в мире государственности великой России — Евразии.
Алексеев видел одну из важнейших задач евразийцев в том, чтобы построить систему права, основанную на исконно народных представлениях о правде и справедливости. Он указывал на абсолютную ложность мнения либералов о том, что русский народ жил в отсутствии правосознания — напротив, "он жил в состоянии правосознания развитого, но отличного от правосознания народов западной культуры". Имперский период был характерен разрывом между правом писаным и народным, что и послужило одной из причин революции. Для русского правосознания всегда было характерно свободное "субъективное право", основанное на судейском усмотрении, на совести и на Боге. Если крестьянин свято чтил обязательства перед своим же братом крестьянином, то обмануть помещика он за грех не считал. Дифференцированным было и отношение к собственности. Если к продукции, произведенной человеческим трудом, отношение было проникнуто почти религиозным уважением (так, кража скошенного сена считалась несмываемым позором), то правом абсолютной собственности на землю не мог, по этим представлениям, пользоваться ни человек, ни община. Земля — Божья. Собственность же возникает там, где приложен труд. Поэтому идея национализации земли — идея глубоко народная. Советская власть была признана народом, поскольку многие ее аспекты вполне соответствовали его представлениям. Так и "революционная законность", и субъективное право не противоречит вековым традициям. Более того, находясь в постоянной оппозиции к «барам», народ против вмешательства государства в личную жизнь никогда не возражал. За правильной народной властью права ограничения личности признавались полностью. Оторванность же труда от производственного организма, "взгляд на него как на частное соглашение с предпринимателем, как на вопрос только рабочей платы, " все это не уживается с народными представлениями, считающими, что без труда нет и производственной деятельности и что интересы труда в процессе производства глубоко органические".