Страница 156 из 176
— Не стреляйте! — крикнул один из ГО-шников, и вовремя — несколько пуль вспороли асфальт у его ног, — Мы безоружны!
Некоторое время в стане повстанцев царило замешательство. Наконец Гордон осторожно вышел из-за баррикады.
— Что это значит? — громко крикнул он, — Чего вы хотите?
— Мы сдаемся, — вымученным голосом сказал другой ГО-шник, — Пожалуйста, не стреляйте. Мы хотим добровольно сдаться.
Фриман переговаривался с остальными членами отряда с минуту.
— Хорошо! Медленно подходите сюда, по одному! И руки показывайте, чтобы в них ничего не было! Малейшее двусмысленное движение — и мы стреляем на поражение!
— Согласны, согласны! — быстро загалдели ГО-шники, и первый из них, нервно дрожа, пошел к баррикаде.
За баррикадой ГО-шников встречали недоверчивым взглядом и презрительными репликами. Те, будто не желая никого провоцировать своим видом, сразу снимали свои респираторы и откидывали подальше, обнажая обычные, человеческие лица. Когда последний ГО-шник вбежал за баррикаду, Фриман, понимая, что его статус того требует, первым заговорил:
— Скидывайте пояса, дубинки, у кого что есть. Добровольно сдаетесь, значит? И что же вас на это подвигло? — Ученый усмехнулся, — Кормить перестали вас, что ли?
Повстанцы дружно захохотали, отчего ГО-шникам стало еще неуютнее, чем раньше.
— Гордон Фриман, — заговорил один из них, — Все слишком сложно, чтобы говорить так категорично. Но, если вам от этого будет легче, то — да. И не только перестали кормить. Нас начали убивать. Свои же.
Ученый замолк на полуслове. Такого ответа он явно не ожидал. Хотя В памяти почему-то сразу всплыли трупы ГО-шников у генератора в Нексусе.
— Хорош сказки рассказывать, — сказал кто-то из повстанцев, — Такого не может быть. Сейчас война, у них каждый солдат на счету.
— Членов Гражданской Обороны начали расстреливать, — ГО-шник по-прежнему обращался к Гордону, — Мы не знаем, почему. Но когда разогнали штаб ГО в Нексусе, кое-кто уже начал подозревать, что от нас хотят избавиться.
— Но почему? — с недоверием сказал Фриман, — Что-то не вижу причин.
— По слухам, — сказал кто-то из ГО-шников, — Слишком много наших переметнулось в Сопротивлению, и поэтому Альянс так решил пресечь будущие предательства.
— Мы, как только услышали об этом, — продолжил первый ГО-шник, — Сразу решили сбежать, пока для нас еще не все кончено.
— И сдались нам? — Фриман улыбнулся одними губами, — Нечего сказать, хорошую же вы услугу оказали тем вашим коллегам, которые все еще под началом Альянса!
— А если мы вас тоже начнем убивать, вы куда побежите? — спросила вдруг девушка-повстанец, — К хедкрабам и барнаклам, что ли?
— Мы надеемся на ваше великодушие, — осторожно сказал ГО-шник, — Гордон Фриман, я обращаюсь лично к вам. Я знаю, вас тут крепко уважают, и…
— А на что вы вообще претендуете? — вдруг сказал один из повстанцев, — Вы мучили и пытали мирных людей долгие годы, унижали нас, а теперь ждете, что вас примут тут с распростертыми объятиями только потому, что вам прищемили хвост?
ГО-шники мрачно смотрели на повстанцев. У каждого из них сейчас внутри происходил переворот.
— Мы готовы служить Сопротивлению до конца, — тихо сказал один из них.
Фриман молча прошелся перед ними и подошел к говорившему.
— Как тебя зовут?
— Офицер GD124… то есть… меня звали Карл.
— Так вот запомни, Карл, Сопротивлению не «служат». Отвыкай от этих своих Альянсовских замашек. Сопротивлению отдают жизнь и душу. Привыкай, вам еще предстоит долго воевать.
На лицах ГО-шников отразилось неподдельное облегчение. Кое-кто из повстанцев недовольно заговорил, но остальные из угомонили.
— Спасибо вам, — ГО-шник хотел было пожать руку Гордону, но не решился.
— Повезло вам, что среди ваших я знал парочку парней, которые оказались неплохими малыми, — проворчал Гордон, — Но не думайте, что вам сразу дадут оружие! Недельку побудете на подхвате, а там и увидим, можно ли вам доверять до конца…
— Спасибо вам, — и ГО-шник невольно посмотрел на улицу, туда, откуда они пришли. Больше им нечего было делать на той стороне, среди не-людей.
Гордон машинально проследил взгляд бывшего ГО-шника и увидел на дороге труп того офицера, которого он несколько минут назад застрелил, еще не зная о его намерениях сдаться.
— Слушай, — несмело сказал он, глядя на тело, — Ты прости… Нехорошо получилось.
— В конце-концов каждый из нас заслужил такую участь…
Их прервал какой-то дикий грохот, раздавшийся сзади, со стороны памятника. Все обернулись. Сначала были слышны лишь крики и железный лязг. Затем, из ближайшего переулка на бешеной скорости вылетели аж три трупа солдат Альянса и со всей силы ударились о стену. Вслед за ними оттуда вылетел старый ржавый автомобиль. Машина на огромной скорости влетела в гранитный столб, на котором возвышался бронзовый конь, и статуя медленно упала, пробив стену ближайшего здания.
— Нет, Пёс, стой! Вернись!
Фриман узнал голос. И, сорвавшись с места, побежал к поваленному памятнику. Из переулка выскочила огромная железная фигура, наминающая гориллу и, задев постамент памятника, побежала вглубь улицы.
— Гордон! — Калхун появился следом и нельзя сказать, что ему не удалось эффектное появление.
Он был испачкан в саже, на щеке краснели свежие царапины от зубов хедкраба, а глаза горели испугом и злобой. Гордон подбежал к другу и даже замер, ударившись об этот взгляд.
— Барни, что ты тут… Где ты так долго был?!
Пес невдалеке взвыл, заметив Гордона и принялся крушить поваленный набок, давно покинутый БТР.
— Вот ты где! А я из Нексуса пошел за Псом, к главной площади, — Барни все еще не мог отдышаться от долгого бега, — Эта тварь бежит от самого обелиска, проламывая башкой стены…
И Барни злобно покосился на робота.
— По крайней мере, и он, и ты в порядке, — расслабился Фриман, — Может, у него что-то внутри заклинило или кто-то его перепрограммировал?
— Держи карман шире! — махнул рукой Калхун, — Пёс ищет Аликс, он к ней всегда был очень привязан… Фу, что это за мерзость рядом с тобой?
Гордон обернулся, и увидел, что вместе с повстанцами за ним подбежал и вортигонт. Ученый с сарказмом посмотрел на друга.
— Убери эту тварь, пока я не вышел из себя! — мрачно сказал Барни и отвернулся к Псу, который бил кулаками по земле, ожидая Калхуна.