Страница 41 из 130
Пацан оказался прыгучим как чертик из табакерки, и, подскочив, ударил его в грудь коленом. Наложенный на поломанные в аварии ребра легкий корсет треснул.
Майор, вскрикнув от резкой боли, был вынужден отступить. Пацан и не думал убегать, воспользовавшись моментом. Девчонку не хочет бросать, понял майор, отклоняясь влево от следующего выпада противника, быстрого, словно удар кобры.
Парнишка мгновенно отскочил и встал в стойку, оттопырив локти. Борьба была довольно странной и майору не знакомой, и двигался парнишка как бешеный, так что Шорохов понял, что просто так взять его не получается, и надо бы достать табельное оружие, но едва он сунул руку, пацан свечой взмыл над ним и ткнул локтем в голову.
Боль была такой, словно он проткнул ему череп. Рассвирепев, Шорохов попытался ухватить соперника, но тот легко увернулся, и он схватил только воздух.
Они посмотрели друг на друга. Майор вытер рукавом под ухом, выпачкавшись в крови.
Если бы не неимоверная сила, данная ему природой и папой, которого в деревне называли не иначе как медведь, оперативник должен был упасть замертво.
Противник продолжал свои наскоки и сунул ему ногу в живот. Майор еще удивился, как ему легко удалось схватить его. Это оказалось ловушкой. Подросток не стал вырывать ногу, продолжил развертку и ударил его второй ногой. Он попал в район ключицы, и опять боль была жуткой. По существу парнишка весь состоял из боли, он словно был соткан из острых углов, одно прикосновение к которым уже заставляло вопить.
– Ну, ты сам нарвался! – заявил майор и кинулся в самую неподготовленную и опрометчивую атаку в своей жизни.
Он понял, что в организованной схватке ему эту малолетнюю кобру не переиграть, и пока гаденыш действительно ему чего-либо серьезно не повредил, надо валить его любыми способом, включая самый варварский.
Шорохов наступал на него словно слон, размашисто и безостановочно молотя воздух.
Парнишка еще пару раз больно ужалил его, но он перетерпел, только стиснул зубы, а атаку не прервал. Наконец, ему удалось, допускаю, что чисто случайно, все-таки подцепить противника. Или мальчонка оступился. Во всяком случае, он свалился на землю, но тотчас заелозил, быстро поднимаясь.
Дудки, майор не для того его валил, подставляя свою совсем не дубленую шкуру.
Шорохов свалился ему на голову как двухстворчатый шкаф, как бронированный сейф.
Если бы мальчонка был обычным пацаном, то он выдавил бы из него все дерьмо, но тот не был обычным.
Парнишка только крякнул, ужом заюлил под ним, и, наверное, выполз бы, если бы майор мстительно не передавил ему грудину всей массой. Напрасно парнишка пытался вздохнуть, лицо его быстро посинело. Наконец глаза его закатились, и тело резко ослабло, будто стержень вынули.
– Сильный, но легкий! – констатировал Шорохов.
Он поднялся, упершись в поверженного соперника руками, и снова вытирая кровь из уха, похоже, оно было повреждено, а ведь он после первой травмы еще до конца не излечился, не мудрено, если к двум сломанным ребрам, еще столько же добавилось.
Желая убедиться, что Неволин выполнил его команду, он оглянулся и осекся.
Малолетка, уперев просвечивающую задницу в капот, курила, и следователь очень мило с ней беседовал, сидя рядом.
– Я же сказал задержать! – рявкнул Шорохов.
– Я не собираюсь никуда убегать, – пожала она плечами. – Давайте познакомимся.
Меня зовут Марж. А вас?
– Майор Шорохов!
– Ну и навели вы шороху, майор. Не заставляйте даму держать руку! Ну же.
– Тоже мне нашлась дама! – он все-таки пожал нетерпеливо подергивающуюся ручку.
– Вот и отлично, – промурлыкала Маржа, спрыгивая с капота.
Потерявший опору Неволин сполз и улегся на землю. Майор зарычал и вывернул ручку малолетке. Та была в перчатке, вышитой бисеринками. И среди бисеринок торчала иголка с каплей майоровой крови на хищно блеснувшем кончике.
– Ах ты тварь, – проговорил майор, еле ворочая тяжелеющим языком.
Все закрутилось у него перед глазами, и он улегся рядом с напарником.
14.
Жители села Волосатовка Алексей и Клавдия Кучумы возвращались вечером из города домой. Они были по-крестьянски прижимистыми людьми и хоть после торговли мясом на базаре имели неплохой навар, никогда не упускали случая подзаработать.
Поэтому когда на повороте обводной дороги увидели махнувшую рукой приземистую фигуру, почти сразу остановились. Супруг еще сомневался, стоит ли, на ночь глядя, брать неизвестного попутчика, времена ныне лихие, но Клавдия уже встряла бойким языком:
– Останавливай, чего рот раззявил. Лишняя копейка в доме, хоть бензин оправдаем.
Бензин был ворованный, но супруг промолчал. Если Клавдия откроет рот, то может трындеть хоть до утра. А так дома ждало свежее сало, соленые огурчики и водка Морская крепостью 50 градусов. Правда на секс рассчитывать не приходилось, баба у него была ленивая, а после базара ее вообще невозможно было заставить раздвинуть ноги.
Алексей затормозил, и на заднее сиденье без спросу полез бородатый мужик.
– Осторожней там с ногами! – предупредил хозяин. – Не видишь, обивка совсем новая?
Мы до Волосатовки только. Тридцать рублей.
– Пятьдесят, – встряла Клавдия.
– Ладушки, – сипло сказал Прыг-скок.
В дороге он сидел смирно, только пару раз вырвал волосы из носа, которые ему сильно досаждали. Не доезжая до деревни пары километров, попросил остановиться.
– Вот еще, потерпишь, немного осталось, – стервозным тоном пресекла попытку Клавдия.
Прыг-скок наклонился вперед и сдавил хозяину горло рукой, черной от обилия волос.
Тот попытался ее стряхнуть, куда там, пятерня была стальной. Клавдия закричала и ударила его ридикюлем, попав впрочем, мужу по уху. Сумка раскрылась, на пол просыпались наторгованные деньги. Прыг-скок отмахнулся от женщины как от надоедливой мухи. Этого хватило, чтобы Клавдия отлетела к лобовому и затихла там.
Теперь ничего не мешало Прыг-скоку вплотную заняться водителем, и он помял ему железными пальцами горло. Алексей, уже ничего не соображая, посиневший и задыхающийся, мечтающий только о глотке воздуха, нажал на тормоз. Машину занесло и едва не перевернуло. Она сумела остановиться только на обочине. Прыг-скок велел сворачивать на развилку.
– Ой, что делается то? – запричитала Клавдия. – Убивают!
Прыг-скок отвесил ей затрещину, а потом войдя в раж, еще несколько. Женщина была мягкая, и бить ее было приятно. Воспользовавшись заминкой, Алексей вырвался и нырнул головой в дверь. Не тут то было. Прыг-скок ухватил его за шкирку и вернул обратно в кресло.
– Сворачивай на развилку! – повторил он приказ. – Еще раз дернешься, убью ее, а потом тебя!
Тому ничего не оставалось, как подчиниться. Сразу за развилкой располагалась лесополоса.
– Беги, Клавдея! – крикнул Кучум, едва остановившись.
– Ты мне больше не нужен, – заявил Прыг-скок и со всей чудовищной силой скомкал горло жертвы.
Раздался неприятный на слух треск и хруст. Жертва несколько раз конвульсивно дернулась, словно птица, которой отрезали голову. Клавдия не могла пошевелиться от ужаса, до конца не веря, что ее крепкий здоровый муж так безропотно умер.
Прыг-скок вышел и вытащил покойника из машины. Невдалеке в дереве располагалось крохотное дупло, и убийца энергичными движениями затолкал туда труп, изрядно поломав кости.
Прыг-скок неспешно вернулся, открыл дверцу со стороны Клавдии, внимательно оглядел, потом жадно запустил ей руки за вырез. Жесткие волосы на руках кололи ей груди, но она не издала ни звука.
– Не убивайте! Я сделаю все, что вы захотите! – заискивающе глядя на него снизу вверх, она расстегнула ему штаны, трусов под ними не было, черные волосы на животе сливались с волосами на ногах, и она с трудом нашла в паху утолщение с жесткой кистью на конце и попыталась очистить его от волос, впрочем, безуспешно, пришлось брать в рот так.