Страница 23 из 130
Услышав выстрелы, гаишники наверху произвели ряд последовательных и глубоко ошибочных действий. Покинул машину только Шабров, Халюта же, как ни в чем не бывало, остался сидеть за рулем, вместо того, чтобы обоим как можно быстрее укрыться за корпусом машины и вызвать подкрепление. Шабров с деловым видом направился к входу в подвал с колышущимися тяжелыми лентами, полагая, что бандюгана прищучили, так как он узнал по звуку табельный умхальтер, а серпер с глушаком попросту не услышал, затерянный в остальном белом шуме.
Он был настолько беспечен, что поначалу не обратил внимания на появившегося из-за трепещущего на сквозняке полога работника рынка в синем халате. Слишком поздно пришло прозрение, что не может человек вот так неспешно удаляться от места, где только что шмальнули из умхальтера 38 калибра.
– Документы! – потребовал старшина, глядя на стремительно сокращающееся между ними расстояние.
Так как Прыг-скок не думал подчиняться, Шабров сунул руку к кобуре, но было уже поздно. Убийца железной пятерней перехватил его движение, а второй рукой несколько раз со страшной силой ударил в лицо, с хрустом сминая кости. Боль была невыносимая и до того как умереть от осколков кости, разрушивших часть мозга, Шаброву пришлось ее перетерпеть. Убийца аккуратно подтолкнул в спину тело с изуродованным гримасой лицом, отправляя за трепещущий занавес, превратившийся в саван. Потом направился к патрульной машине. Сержант Халюта воспринял его появление спокойно. Сам момент скоротечного столкновения он прозевал, как фатально прозевал многое другое. Приближающийся мужчина не волновался, взгляд его паучьих глаз был спокоен, а одежда служителя рынка, а также что он не был остановлен напарником, говорило о том, что парень идет по своим делам. Как раз подъехала грузовая машина с товаром. Едва Прыг-скок миновал патрульную машину, сержант потерял к нему всякий интерес. Как раз волна Морского радио пропала, а песню передавали хорошую. Ее еще по телику пели три грудастые девицы. Радио конечно не телик, но хоть представить можно. Поэтому когда клацнула открываемая дверца, Халюта скорее возмутился наглости того, кто посмел помешать его удовольствию, чем испугался или там насторожился. Хотя нельзя говорить про мента, который пять лет возил и задерживал всякую шпану, что он мог испугаться на шум открываемой дверцы. На этот раз ему не повезло, потому что тот, кто молча заглянул в кабину, был опаснее всей той шпаны, что он возил пять лет, вместе взятой и собранной в одну убойную команду. Убийца просунул обе руки в кабину, одну под подбородок сержанту с внутренней стороны, другую чуть повыше уха с внешней, и стал давить получившийся рычаг. Раздался треск, и позвонки шеи начали расходиться. У Халюты, при захвате неловко уткнувшегося лицом в пыльный рукав халата, рот наполнился слюной вперемешку с кровью, которую он захотел сплюнуть и отвернул голову, отчего смещенный позвонок прострелил острой болью до самых пяток. Гаишник забился в кабине словно птица. Убийца перехватил голову жертвы поудобнее за затылок, отчего казалось, что он погладил его, и даванул еще раз, умело и сильно. Раздался более сильный сухой треск, и позвонки окончательно разошлись. Когда убийца вынимал Халюту из кабины, голова его болталась на одной коже.
Шорохов, выскочив и увидев два трупа, энергично выругался. Патрульная машина с визгом повернула невдалеке. В этом месте прохожие всегда наглели, идя с покупками наперекор движению. Привыкли что пропускают. В этот раз кому-то не подфартило. Вверх полетели рулоны обоев и чья-то то ли кепка, то ли шляпа.
Вокруг не было других машин, кроме грузовой. Майор выпихнул из него чернявого сумита, впрыгнул за руль. Ключ был в замке, завел мотор и поехал. Прыг-скок был уже далеко, но это ничего не значило. Впереди было кольцо, ему по любому придется там затормозить, а если повезет, то на кольце будут машины, и тогда он его возьмет.
– Возьму! – мстительно пообещал Шорохов, вспоминая убитого гаишника с почти оторванной шеей.
Грузовик был тяжелее по определению, мотор мощный, ему только догнать и там дело техники спихнуть преступника на обочину. Пусть столбы считает, урод.
– Водитель грузовика, остановитесь! – раздался громовой голос, и в зеркале заднего вида Шорохов неожиданно увидел спецмоновский спилер.
Откуда он взялся и где был раньше, было непонятно.
– Остановитесь или мы будем вынуждены открыть огонь!
Майор только сжал губы и прибавил газу. Как он и думал, убийца тормозил у кольца, и на то была причина, по кольцу двигался свадебный кортеж. Была такая дурацкая традиция из новых жениться перед отправкой на вахту. Но сейчас она пригодилась.
Убийца поначалу не видел, что за ним погоня, но видно рев громкоговорителя сказал ему обо всем. А по кольцу все ехали машины – штук десять, первым в спилере – каретте невеста, в середине кортежа в такой же "каретте" жених.
Убийца не стал ждать, пока новобрачные проедут, дал газу и протаранил "каретту" жениха, та пошла юзом, выбила колесо о бордюр и перевернулась, а Прыг-скок вместо него вклинился в кортеж.
Шорохов увидел аварию и в последний момент вывернул руль, проскакивая мимо перевернувшейся машины и отставая от преследуемого метров на десять. Он пошел по кольцу, уже видя точку, куда ударит машину убийцы. Майор был уверен, что никто в не силах ему помешать, и ошибся в очередной раз за этот день. Он забыл про хорошую проходимость спецмоновского спилера, преследующий его вездеход не пошел по кольцу, а пошел сквозь него. Пассажиры перевернутой машины как раз выбирались из покореженной кабины и водитель спилера, увлеченный погоней, даже не увидел их, проехав по ним восемью колесами каждый весом в центнер. Невеста в первой машине еще смеялась, приговаривая подружкам:
– Куда это мой милый отстал? Никак жениться передумал?
И заливчато смеялась, еще не зная, что стала бы уже вдовой, если бы успела расписаться. Шорохов выворачивал по кольцу мимо центра Рахитова вслед за убийцей, когда спилер совершенно неожиданно соскочил прямо перед ним с газона и подставил свой бок, уйти от которого не было никакой возможности. Майор еще тормозил, яростно выдирал руль в сторону, уже понимая, что от удара не уйти. Единственное, что его спасло, это крепкий нос грузовика и то, что тяжелые ящики с промтоварами он растерял по дороге, иначе они протаранили бы кабину. А так он сломал пару ребер, башку разбил о лобовое с ерундовым сотрясением мозга. В общем, мелочь, учитывая близость больницы, после оказания первой помощи в которой, ему надели наручники и со всеми почестями подвергли аресту. В общем, ему повезло.
8.
Лейтенант Ларьков и сержант Емелин в 12 часов ночи копали яму на футбольной площадке на самой границе леса.
Они рыли рядом с воротами, в воротах не стали, там земля была натоптанная, да и примета дурная. Нормальный человек в твердом уме никогда не пройдет под воротами, а если пройдет, долго не протянет. Было темно, как в пещере. Даже в заброшенной автостанции бомжи перестали жечь костры, наверное, кошки закончились. В ночи звуки слышны хорошо, и когда неожиданное звяканье привлекло их внимание, они затихарились. Приглядевшись, они заметили непонятное шевеление рядом с противоположными воротами.
– Может, бомжи пришли? – высказал предположение сержант.
– Ага, в футбол играть. Двое надвое, – сплюнул Ларьков. – Иди, сходи на разведку.
Только без шума. Нам светиться нельзя.
– А бомжи, правда, только кошек едят? Как насчет людей?
– У тебя же умхальтер, чудило. Применять оружие только в крайнем случае.
Емелин до службы в ГАИ работал лесником и умел бесшумно ходить по лесу. Со всеми предосторожностями он пересек опушку и вышел к противоположным воротам, где наткнулся на свежую кучу земли. Рядом звякали лопаты, и слышалось шумное дыхание.
Кладоискатели, прикинул сержант.
Он подкрался ближе и в свете укрытой бушлатами лампы увидел двух бугаев, сноровисто углубляющих старую яму. Бушлаты были с двумя серебряными молниями, рядом стояли два автомата и станковый умхальтер для ведения огня со стационарной позиции. Емелин попятился, потом поднялся и в согбенном положении бегом вернулся к Ларькову.