Страница 73 из 82
— Джентльмен признал бы свои промахи, — тихо произнес Дэймон, старясь побудить его к исповеди… — Вы планировали убийство или что-то менее вероломное, синьор?
Поморщившись, Векки отрицательно покачал головой.
— Я никогда не думал об убийстве. Я ни за что бы, не причинил принцу серьезного вреда.
Принц Лаззара вдруг впервые за все время заговорил. В его голосе слышался гнев.
— Тогда что вы намеревались сделать, кузен?
Подняв голову, Векки с мольбой в глазах посмотрел на принца.
— Дон Антонио, я лишь хотел помешать вашему роману с леди Элеонорой. Я был против того, чтобы вы женились на англичанке, а ваши отношения развивались с пугающей быстротой.
Принц нахмурился.
— Вы надеялись таким образом прекратить мои ухаживания за леди Элеонорой и помешать мне, добиться ее руки?
— Да.
— Но почему?
— Потому что я всегда желал, чтобы вы женились на Изабелле. С того момента, как моя дочь была еще в колыбели, ее мать и я мечтали о вашем браке.
Лаззара выглядел крайне изумленным.
Дэймона это признание удивило не меньше. Векки подстроил череду различных происшествий только потому, что хотел, чтобы Лаззара женился на его собственной дочери?
— А почему эти злоключения должны были воспрепятствовать ухаживаниям принца? — спросил Дэймон.
Векки пожал плечами.
— Леди Элеонора энергичная и впечатлительная молодая леди. И я решил, что если сделать так, чтобы его высочество выглядел беспомощным и женоподобным в ее глазах, то она вряд ли захочет выйти за него замуж.
Лаззара выругался по-итальянски и с явной горечью в голосе тихо произнес:
— Трудно поверить, что меня предал мой родственник! Дэймон нахмурился.
— А как насчет полета на аэростате? — спросил он. — К этому случаю, как и ко всем остальным, тоже приложил руку Джакомо, ослабив крепежи?
Синьор Векки перевел взгляд на Дэймона.
— Нет, я заплатил помощнику синьора Пучинелли, чтобы тот отвязал веревки. Когда вы, лорд Рексхэм, очутились с леди Элеонорой в гондоле, я понял, что таким образом смогу посодействовать развитию вашего с ней романа.
Дэймон вспомнил, как они с Элеонорой столкнулись со смертельной опасностью, как сражались с неуправляемым воздушным шаром…
«Сам того, не подозревая, я подыграл Векки», — подумал Дэймон, горько смеясь над нелепостью всей этой ситуации. Они оба преследовали одну и ту же цель — во что бы то ни стало не допустить брака между Элеонорой и Лаззарой. Однако он, в отличие от Векки, постоянно советовал Элеоноре держаться от принца подальше, пытаясь ее обезопасить.
Значительно более серьезным преступлением дипломата было то, что Элеоноре грозила серьезная опасность, причем не единожды.
Стиснув зубы, Дэймон был не в силах сдержать приступ обрушившейся на него ярости.
— Вы хоть отдаете себе отчет в том, синьор, что неоднократно рисковали жизнью леди Элеоноры? Она ведь могла серьезно пострадать, даже погибнуть.
— Да, и я искренне сожалею об этом.
Словно понимая, что Дэймон готов вот-вот вцепиться в горло синьору, лорд Хевиленд, шагнув вперед, встал между ними, чтобы разрядить обстановку.
— Мне любопытно вот что, синьор Векки. Мы ведь никогда бы так и не вычислили вас как виновника всех этих преступлений, если бы не ваш слуга, который приехал в Роземонт. Что привело Джакомо сюда?
Векки поморщился.
— Он потребовал немедленно рассчитаться с ним за оказанные услуги.
— Итак, вы наняли его, чтобы подстроить целую серию различных происшествий, а после даже не позаботились о его вознаграждении?
— Я собирался заплатить ему, как только у меня появятся деньги.
Дэймон подумал, что вот так и поступают многие представители аристократии, обращаясь со своими слугами и ремесленниками как со скотом, однако разжал кулаки, стараясь подавить в себе желание воздать нечестивцу по заслугам. Хотя вопрос, что делать с синьором Векки и его слугой, все еще оставался открытым.
Обернувшись, Дэймон обратился к принцу Лаззаре:
— Я склоняюсь к мысли о том, чтобы позволить вам самому вершить правосудие над вашим кузеном, ваше высочество. Мы, наверное, могли бы выдвинуть против него обвинение в разбойном нападении, но поскольку он является иностранным дипломатом, у нашего правительства могут возникнуть некоторые трудности. Кроме того, полагаю, наказание, которое вы выберете, будет более суровым.
— Можете в этом не сомневаться, милорд, — мрачно согласился принц.
— И вы, конечно же, проследите, чтобы он немедленно покинул страну?
— Да, несомненно.
Опускаясь перед принцем на колени, Векки с умоляющим видом схватил его за руку.
— Дон Антонио, я прошу вас о прощении! Лицо Лаззары выражало брезгливость.
— В данный момент я не могу сдержать отвращения. Вы позор для нашего рода и нашей страны. — Отдернув руку, принц обратился к Дэймону более тихим и смиренным голосом: — Я должен поблагодарить вас, лорд Рексхэм. Вы открыли мне глаза на вероломные деяния моего кузена. — Он посмотрел на Векки с выражением глубокого презрения. — Я бы мог еще понять его предательство по отношению ко мне, однако нет прощения его гнусным действиям, направленным против леди Элеоноры.
— Вот именно, — резко произнесла леди Белдон, которая узнала достаточно для того, чтобы прийти в ярость.
— Это возмутительно, сэр! — воскликнула она, обращаясь к Векки, ее голос дрожал от гнева. — Никогда бы не могла подумать, что вы такой мерзавец. Надеюсь, вы понимаете, что я не желаю больше видеть вас в своем доме. И я требую, чтобы вы покинули нас немедленно.
С унылым выражением лица Векки медленно поднялся с колен и вышел из гостиной. После того как принц Лаззара принес Беатрис свои глубокие извинения, он с решительным видом последовал за кузеном.
Лорд Хевиленд поймал взгляд Дэймона.
— Надо бы убедиться в том, что Джакомо не решил сбежать из поместья.
Дэймон кивнул в знак согласия. И как только граф ушел, внимание лорда Рексхэма переключилось на леди Белдон.
Она все еще дрожала, но, как догадался Дэймон, хотя ее гнев поутих, на смену ему пришло отчаяние.
Взяв виконтессу за локоть, Дэймон помог ей дойти до дивана. Она тяжело опустилась на него и поднесла руку ко лбу. Вероятно, она была настолько потрясена, что вряд ли замечала виконта.
— Может, мне вам что-нибудь принести, миледи? — спросил Дэймон. — Например, вина? Или нюхательную соль?
В ответ на его вопрос леди Белдон выпрямила спину, затем поморщилась, словно сожалея, что позволила себе слабость в его присутствии.
Сделав глубокий вдох, она надменно посмотрела на Дэймона.
— Мне ничего от вас не надо, лорд Рексхэм. Вы снова лишились моей благосклонности за то, что причинили боль моей племяннице.
Дэймон смерил ее удивленным взглядом.
— Скажите на милость, в чем моя вина?
— Все из-за вашего чрезмерного пристрастия к противоположному полу. Узнав, что вы по-прежнему видитесь со своей шлюхой, Элеонора ужасно огорчилась.
По спине Дэймона пробежал холод. Должно быть, Лаззара все-таки рассказал Элеоноре о его встрече с Лидией сразу же после того, как вернулся в Роземонт.
Виконтесса заметила его реакцию, и уголки ее губ изогнулись в презрительной улыбке.
— Вы могли бы, хотя бы ради приличия, дождаться возвращения в Лондон, а не продолжать свою любовную связь здесь таким вот бесстыдным способом? Я искренне надеюсь, что впредь, заводя интрижки на стороне, вы будете более благоразумным.
— Где Элеонора сейчас? — спросил Дэймон осипшим от волнения голосом.
— В своей спальне. Она хотела уехать от вас сегодня же днем и вернуться в Лондон, но думаю, мне удалось убедить ее изменить свое решение. Ее отъезд только подлил бы масла в огонь. Я также сказала ей, что разумнее всего закрыть глаза на ваше недостойное поведение. Рексхэм! Куда же вы?
Резко повернувшись на каблуках, Дэймон направился к двери.
— Я должен сейчас же поговорить с ней, — бросил он через плечо.
Шагая по коридору к холлу, Дэймон чувствовал опустошение. Элеонора наверняка была вне себя от гнева, подумав, что он снова предал ее.