Страница 40 из 66
Но ее улыбка была обескураживающе радостной. И внутренний голос подсказывал Вильерсу, что его месть не кажется особенно эффективной. Похоже, Джемме плевать на то, женится он или нет.
– Вы не могли сделать лучшего выбора. Как вы сами видели, Роберта необычайно красива, но, кроме того, еще умна и остроумна. Единственный ее недостаток – неумение играть в шахматы.
Джемма состроила забавную гримаску.
– Но для этого у меня есть вы, – заметил он, коснувшись ее тонких пальцев. Сегодня среди бессонной ночи герцогу пришла мысль о том, что ему нужен от нее вовсе не матч, а сама Джемма. Ее острый ум. Россыпь звонкого смеха. Грация движений. Переливы голоса.
Не говоря уже о том, что она – блестящая шахматистка. И сознание этого пробуждает в нем безумное вожделение, не дающее ни сна, ни отдыха. Это чувство было столь неукротимым, что герцог не смел задуматься об истинной его сути.
– Я искренне этим наслаждаюсь, – заметил он, наблюдая, как она поправляет манжеты. – Мысль поистине устрашающая.
– Но почему? Я всегда наслаждаюсь красиво сыгранной партией, даже когда проигрываю. – Да, если речь идет о шахматах. Но я имел в виду… – он подался вперед, – наши с вами беседы. Джемма спрятала улыбку. Вильерс почти неотразим, когда бывает откровенным. Интересно, знает ли он об этом? Джемму ничуть не трогали заученные комплименты ее манере поправлять манжеты, красоте и остроумию. Но когда он вот так улыбался и чистосердечно рассказывал о пенсии, выделенной любовнице… вот тогда Джемме грозила опасность.
И все же она вовсе не собиралась поддаваться чарам Вильерса, тем более теперь, когда он почти помолвлен с Робертой.
Она встретилась с ним взглядом. И увидела разочарование в его глазах.
– Вы лишаете меня мужества, – торжественно заявил он.
– А вы? Считаете, что я способна на такое вероломство по отношению к подруге?
– А вы считаете меня глупцом, если хотите внушить, будто не интересуетесь мной из-за возможной женитьбы на вашей подопечной?
На это она ничего не ответила, и он разозлился, что так по-дурацки выдал себя. Действительно ли он хотел жениться? Ну разумеется, он не колеблясь бросит эту деревенскую девчонку так же быстро, как подобрал.
И все же Роберта – поразительная красавица. Обладает редким для английских девушек чувством юмора и острым языком. Она молода, вероятно, плодовита и станет хорошей женой. В конце концов, ему нужен наследник. Да и любовницы теперь у него нет.
Герцог нуждался в женщине.
– Значит, вы не хотите стать моей?
Джемма улыбнулась, и прелесть этой улыбки была подобна удару в лицо.
– Вы женитесь.
– Возможно. А вдруг дама мне откажет?!
Оба знали, что он лицемерит. Чертовски справедлив тот, кто утверждает, что трудно желать человека, который тебя хочет. Роберта не делала тайны из своего чувства к нему. При виде герцога ее взгляд неизменно становился мечтательным.
Он предпочитал ясные глаза Джеммы.
Как ни горько признать, но правда и то, что человек, который тебя не хочет, желанен вдвойне.
Глава 22
Приглашения доставлялись лакеем.
– Не могу поверить, что тебя пригласили! – воскликнула Мэй, глядя на карточку в руках сестры. – Может, ты втайне от меня подружилась с герцогиней?
Шарлотта покачала головой:
– На балу герцог попросил у меня танец, но я никогда не разговаривала с ее светлостью.
– Герцог?
Круглое лицо Мэй вытянулось.
– Но почему ему вздумалось пригласить тебя?! – вознегодовала она. – Правда, все выглядит вполне респектабельно. Не так ли? Я, скорее, ожидала, что она устроит праздник Венеры или что-то в этом роде.
– Сомневаюсь, что они пригласили бы меня, если бы им понадобились нимфы, – сухо ответила Шарлотта.
– Верно. Но не находишь странным, что пригласили тебя, а про меня забыли? Не думаешь же ты, что герцог… герцог хочет сделать тебе непристойное предложение? – ужаснулась Мэй.
Шарлотта позволила себе с тоской вспомнить о прекрасных, усталых глазах герцога, прежде чем решительно ответить:
– Не будь гусыней, Мэй. Неужели я выгляжу женщиной того сорта, которую герцог захотел бы сделать своей содержанкой? – Надеюсь, что нет. – По крайней мере моя жизнь была бы куда интереснее, чем теперешняя, – бросила Шарлотта, только чтобы позлить сестру.
Но Мэй была вовсе не столь уж завистлива и, как только прошло первое потрясение, сразу увидела все преимущества подобного приглашения.
– Тебе нужно новое платье, – твердо решила она. – Пошлем записку мадам Хейз, где сообщим, что платье, которое ты заказала в прошлом месяце, срочно нужно к четвергу.
– Она откажет.
– Не откажет, когда услышит, куда ты приглашена! – воскликнула опьяневшая от радости Мэй, размахивая карточкой как флагом. – Возможно, «Таун энд кантри мэгэзин» поместит портреты всех приглашенных. Как все это волнующе!
И Шарлотта была вынуждена признать, что это действительно волнующе.
Свои собственные приготовления к ужину, состоявшие в том, что она послала лакея купить все политические газеты и бюллетени, Шарлотта держала в тайне от сестры.
Ответ герцогини Берроу на приглашение был менее оптимистичным. Она со вздохом переоделась, велела запрячь лошадей в экипаж и отправилась в город. Часа через два дворецкий пригласил Джемму в гостиную, где уже ждала Харриет.
– Дорогая! – воскликнула Джемма. – Ты как раз вовремя! Я решила составить каталог всех наших картин на сюжет Юдифи и Олоферна и приветствовала бы любую помощь.
Харриет поднялась. Сила личности Джеммы, как всегда, заставила ее чувствовать себя поблекшей картинкой, вырезкой из иллюстрированной газеты.
– Я пришла спросить об этом, – заговорила Харриет, вынимая приглашение.
Джемма заговорщически усмехнулась, подалась вперед и прошептала:
– Все идет по плану!
– Партия в шахматы? Ты выигрываешь? – с надеждой спросила Харриет.
– Пока неизвестно, но надеюсь, у меня есть все основания думать именно так. И хотя с моей стороны это чистое тщеславие, я поставила бы на себя. Вильерс почти погрузился в пучину отчаяния. Он собирается сделать предложение леди Роберте, причем именно на этом званом обеде.
– Итак, на званом обеде будет Вильерс, – усмехнулась Харриет. – И… и мне тоже придется приехать? Я не могу.
– Ты должна! – отрезала Джемма и, взяв ее за руку, вывела в коридор. – А теперь мы прогуляемся по дому и отыщем все картины с этим злосчастным сюжетом. Фаул, будьте добры следовать за нами и записывать, в какой комнате находится очередной шедевр.
Харриет пыталась сдержать досаду, но это плохо ей удавалось.
– Джемма, – прошипела она, – к чему тут твой дворецкий? Я ведь уже сказала, что не собираюсь быть на твоем ужине.
– Собираешься! – отрезала Джемма. – Ты мне нужна. И Фаул тоже. Кто, кроме него, составит список всех картин?
– Но почему я должна приезжать на ужин?
– Потому что мой братец готов выставить себя полным дураком. О, смотри! Вот портрет Юдифи, прямо в коридоре! Раньше я его не замечала! Фаул, запишите!
Харриет оглянулась и заметила, что дворецкий держит в руках перо и дощечку с закрепленным на ней бумажным листом.
– А что делает твой брат? – удивилась она.
– Говорю же, выставляет себя ослом, – откликнулась Джемма совершенно нормальным голосом. – Если хочешь знать правду, страдает по Роберте. Судя по его физиономии он воображает, будто страстно влюблен, а я этого не допущу.
– Потому что Роберта должна выйти за Вильерса?
– Именно.
– Ну… если она выходит за Вильерса…
– Ни одна девушка в здравом уме не станет женой Вильерса, если на сцене появился Деймон, – нетерпеливо пояснила Джемма.
– Ты его сестра, – подчеркнула Харриет, которой впервые за весь день захотелось рассмеяться. – Не считаешь, что несколько переоцениваешь обаяние Деймона?
– Вовсе нет. Вполне справедливое суждение. Роберта не играет в шахматы, так что талант Вильерса ее не привлекает. Мало того, я вообще не понимаю, почему ее так сильно тянет к нему. Я также знаю, что время от времени они с Деймоном целуются. Не желаю, чтобы братец помешал этой свадьбе. Поэтому ты должна отвлекать его внимание во время ужина. Я рассчитываю на тебя.