Газета День Литературы # 105 (2005 5)

Но получается так, что история наша работает в режиме взлетов и падений, и чем выше взлет, тем страшнее падение — а впереди новый, еще более размашистый, цикл, до последней мировой Победы, похоже. Поэтому "старое, но грозное" оружие русской Победы, в том числе поэтическое, наверняка будет вновь востребовано, и не исключено, что ждать этого осталось недолго.

Захар Прилепин

ПОРТРЕТ СТАЛИНА

Я куплю себе портрет Сталина

Три на три

В подсобке закрытого на вечный ремонт музея

У сторожа, который ничего не помнит

Не помнит даже Сталина

Я куплю себе портрет Сталина —

Трубка, френч, лукавый прищур —

Блядь дешёвая купит Рублёва —

Бить земные поклоны и плакать —

Все шалавы закупятся дурью —

Все набьют себе щеки жалостью —

Плохиши, вашу мать, перевёртыши —

Я глаза вам повыдавлю, ироды —

Эти гиблые эти мёрзлые —

Эти вами ли земли обжитые?

Нераскаянный на развалинах —

Пращур внуков моих растерявшихся —

От огней святорусского табора —

Я куплю себе портрет Сталина —

Да хоть ирода да хоть дьявола —

Обменяю на крест и на ладанку —

Гадом буду, я сниться вам стану —

Здравствуй, родина! Мы — твоё стадо

Мы и быдло тебе и паства —

Мы тебе приготовим блюдо —

Из двух тысяч годин бесстрашия —

Жри, собака! заплачено кровью! —

Разворована наша житница —

Едет набок седая кровля —

Неприступные наши ворота —

Разодрала как рот зевота —

Хахаль твой ходит гоголем-моголем —

Достоевская моя родина —

Роговица глаза оленьего —

Злыми псами кишок твоих вырвано

Ах шалавы иконописные —

поднимите свои бесстыжие —

свои юбки цветные алые —

свои очи как Бог уставшие —

свои головы дурьи рыжие —

ах поэты мои рублевые —

Сколько ереси в вас это надо же —

Мои девочки беспонтовые —

Мои мальчики бесшабашные

Павел Васильев

Артём Весёлый

Иван Приблудный

Борис Корнилов

Приходите ко мне мои близкие —

Будем есть с вами чёрные ягоды —

Я прошу вас о понимании —

Я несу вам просьбу о милости —

из моей поднебесной волости —

Имена ваши — в моём имени —

Наша родина — нам заступница —

Выше, взоры, и тише, музыка, —

Начинается день поминания

— Я куплю себе портрет Сталина —

Если в электричке

сидя друг напротив друга

мы прижмемся к обмороженному стеклу щеками

и

постараемся соединить губы

то на стекле останется бабочка

а

на наших щеках рисунок пальцев всех

желавших узнать куда едем

Владимир Осипов

ИВАН-РАЗВЕДЧИК

В то лето я отирался у овощных баз на Товарной, куда прибывали вагоны с арбузами, дынями, душистыми южными яблоками. Подворовывал. Что-то продавал, что-то нёс домой, но большую часть съедал там же, в зарослях высоченной травы.

Но однажды меня накрыли дружинники и здорово напугали, сказав, что сдадут в милицию. Этого мне не нужно было совсем, потому что я уже тогда состоял на учёте именно в линейном отделе.

Я в голос ревел, размазывал по щекам слёзы, обещал больше этого не делать, клялся, что сирота и живу один с глухонемой тёткой. Вот эта несуществующая тётка их и разжалобила.

— Ладно, давай отпустим, — сказал старший.

Я уже стал успокаиваться и решил, когда отпустят, нырнуть за составом в траву — проследить, куда пойдут дружинники, ведь надо же выведать, где у них штаб, чтобы в следующий раз так глупо не попадаться.

Но вдруг тот же старший произнёс:

— Дай слово, что больше не будешь здесь воровать.

— Честное пионерское? — с надеждой спросил я.

— Нет, честное мужское слово.

Я опустил глаза.

— Даю честное мужское слово, что больше не буду здесь воровать.

Так я очутился на базаре.

Шёл, приглядывался и вдруг из-за ящика увидел голову. Голова сказала:

— Подойди.

Ног у него совсем не было. Он то ли сидел, то ли стоял на низкой тележке с подшипниками вместо колёс. Рядом лежали деревяшки-толкачи, напоминавшие большие утюги.

— На, вот здесь подкрути, — и протянул отвёртку.

Я сделал всё, как велели.